Желание волка

Ее же волчица приходила в дикий первобытный восторг от его слов.

— Время позднее, и я не хочу вас обременять. — Не обращая внимания на протест внутреннего зверя, Соня сохраняла дистанцию.

Первое мнение о ночном спасителе оказалось верным — он очень опасен. Для ее душевного спокойствия.

Денис одним прыжком преодолел расстояние, отделяющее от стола, и встал напротив девушки.

— Соня… Давай сделаем следующее. Я хочу, чтобы ты осталась в моем доме. Очень хочу. Приставать не буду. Пугать тоже. Сейчас я тебя познакомлю с еще одной стороной жизни оборотней.

Соблазн был слишком велик. Соня, почти ничего не знавшая о жизни сородичей и их взаимоотношениях, кивнула.

Глаза мужчины торжествующе блеснули. И он одним движением сбросил с себя тенниску.

Глава 4

Соня осталась. Наверное, сошла с ума, но она осталась.

А теперь лежала на широкой кровати на шелковых простынях и пыталась уснуть. Сон не приходил. Она несколько раз меняла положение тела: переворачивалась на спину, зарывалась лицом в подушку, натягивала одеяло на голову — все бесполезно.

Соня привыкла спать в чужих кроватях, за свою жизнь она делала это довольно часто. Иногда думала, что ее жизнь — бесконечные дорожные сумки, машины и поезда. Лишь бы убежать… Лишь бы затеряться. Как-то постаралась припомнить, сколько они с мамой поменяли городов. Получилось больше двадцати.

В возрасте пятнадцати лет Соня поинтересовалась у матери, почему они не могут договориться, чтобы он оставил их в покое. Мама подошла к окну и уперлась лбом в стекло.

— С Павлом невозможно договориться. Думаешь, я не просила оставить нас в покое, не преследовать? Мои слова его не волнуют. Только собственное желание, тяга. Этим все сказано.

— А если ты и он… — робко начала Соня.

Мать резко обернулась, ее глаза заполнила ненависть.

— Никогда! Ни за что! — с жаром воскликнула она. — Он меня не подчинит! Не заставит прогнуться под него! Лучше сдохну, чем соглашусь с ним жить! Пусть бегает за мной по стране! Рано или поздно устанет!

С губ Сони рвалось замечание, что она не маленький ребенок и знает, чем заканчиваются их встречи. Ругань и рычание всякий раз сменялись стонами наслаждения.