Запрещенная реальность. Том 1

Надеюсь, после таких «показательных казней» случайные люди в органах призадумаются над последствиями своего «служения народу».

— Вряд ли, — покачал головой министр. — Это же натуральное быдло… — Он умолк и снова покачал головой: — Черт знает что! Бьют защитников правопорядка при исполнении — и за дело! Как после этого проводить кадровую политику? Начать чистку рядов? Каким образом? Ведь половину состава придется уволить!

Начальник ГУВД пожал плечами, сказал тихо:

— Половину не половину, но начинать надо, и дать рекламу по всем каналам, пусть народ знает.

Давно бы так, тогда никто не звал бы милиционеров «мент поганый». Но чтобы «очистить мир от скверны», как провозгласил «Стопкрим», надо перебить половину населения страны, так или иначе связанную с преступными элементами. Это уж точно. Или поменять правительство. Как известно, рыба гниет с головы.

Министр посмотрел на него с неопределенной миной, хотел то ли возмутиться, то ли рассмеяться, но не сделал ни того, ни другого.

— Действительность такова, что криминогенным стало чуть ли не все общество, чего только не крадут — от булки хлеба или палки колбасы до гвоздей, ради того, чтобы выжить.

Но спасибо, что напомнили о правительстве. Я имел два неприятных разговора с генеральным прокурором и премьером. Оба заявили, что, если мы не уберем «Чистилище» в ближайшие сроки, придется уходить в отставку. И мне, и вам.

— А ближайшие — это когда? — поинтересовался начальник МУРа, в то время как начальник Главного управления с безразличным видом чистил ногти.

— Две недели.

Семен Вениаминович Давидский хмыкнул недоверчиво, но министр не шутил. Трое людей, хорошо понимавшие, от кого зависит их судьба, молча смотрели друг на друга.

Директор Федеральной службы контрразведки Иван Сергеевич Панов прилетел из Бишкека поздно вечером и сразу же собрал коллегию, на которой срочно решались вопросы координации с Министерством безопасности Таджикистана по усилению разведдеятельности в приграничных районах Афганистана. Уже за полночь директор отпустил начальников управлений и отделов и остался с глазу на глаз с начальником «единички» — Управления «К», то есть собственно контрразведки, Бондарем Владимиром Алексеевичем.

Высокий, но сутулый, с лошадиным лицом и залысинами, Бондарь не любил сидеть и ходил кругами по кабинету, выкуривая сигарету за сигаретой.

— Да сядь ты, Владимир Алексеевич, — поморщился директор, помяв бледное лицо ладонями; он устал и был зол, но сдерживался. — Лучше еще раз расскажи, как это случилось.