Запрещенная реальность. Том 1

Василий тоже готовился к бою, но по-своему: прикидывал ответную реакцию атамана киллер-центра, наверняка подготовившего немало сюрпризов на случай прорыва работников милиции.

Громов зашел к Шевченко один, одетый в полувоенный комби, ладно сидевший на его фигуре. Узнать лидера «ККК» было трудно, он изменил внешность и стал похож на грузина.

— Ганфайтер, — сказал он, войдя в «гостиную» Валерия, где на диване лежал Василий, закинув руки за голову, — ты новичок, и сегодня я терплю твои высказывания в адрес комиссариата, но в дальнейшем воздержись от излишних претензий и делай свое дело, которому обучен.

— Ясно, — сказал Василий, оглядев «грузина». — А не пойти ли вам на хрен, уважаемый? Я не искал контакта с вами, инициатива исходила от вас, ну так и гуляйте лесом! Проживу и без вас.

Шевченко, возникший в двери, замер. Громов тоже. Потом лицо его изменилось, глаза угрожающе вспыхнули, но он сдержал готовое было вырваться слово.

— Боюсь, не проживешь, ганфайтер. Ты же знаешь пословицу военных контрразведчиков: на каждого профессионала найдется лучший профессионал. А у нас их достаточно, ты знаешь.

— Да ну? — проговорил Василий с радостным удивлением. — Те, что тебя стерегут? Ну-ка, ну-ка, интересно, давай их сюда, проверим.

Громов некоторое время разглядывал Балуева как диковинного зверя, потом добродушно рассмеялся. Оглянулся на Шевченко, не знавшего, что сказать.

— Он меня убедил, Валерий Егорович. Мне нравится, когда люди так себя уважают. — Повернулся к Василию, не изменившему позы, но готовому к защите в любой момент. — Василий Никифорович, я предлагаю вам роль «ударной свободно-волевой единицы» во всех силовых акциях «Чистилища». По сути, это равнозначно должности вице-комиссара и уж точно выше должности гранд-оператора. Как вы на это смотрите?

— Подумаю, — равнодушно ответил Василий. — Для начала дайте полный интенсионал по киллер-центру.

— Упрямый дьявол! — проворчал Шевченко. Громов достал из кармана дискету, бросил на диван.

— Читайте, потом вернете.

Поманил Шевченко за собой, на кухне сказал:

— Пусть делает что хочет. Ошибется — уничтожишь. Не ошибется — станет твоим замом.

— В прошлой ситуации он проявил себя великолепно.

— То было в прошлый раз. — Громов вышел.

— Ну и обнаглел ты, Баловень! — заявился в гостиную Шевченко.