Запрещенная реальность. Том 1

С чего бы это?

Кавалеристом с легкой руки Ельшина все называли министра обороны.

— О каждой встрече докладывать немедленно. Боров ему свиданий не назначал?

— Вроде бы нет, сидит на даче со своей телкой и жрет пиво. Пардон.

Ельшин ухмыльнулся, дал отбой. Боровом или Кабаном называли премьер-министра. Посидев еще четверть часа, генерал вздохнул и поднялся, ощутив внутри дрожь. Предстояла встреча с Конкере, каждый раз уносящая частицу жизни, отнимающая много энергии и сил. Но Генрих Герхардович понимал, что без его помощи он не стал бы тем, кем стал, и вряд ли удержится у власти в будущем.

Поместье, принадлежавшее Ельшину и называемое «дачей», не находилось на балансе ФСК, но строили его военные специалисты по проекту, разработанному еще предшественником генерала, для которого она и предназначалась. На территории поместья располагалось шесть строений, в частности трехэтажный коттедж площадью в девятьсот восемьдесят квадратных метров. Коттедж состоял из двадцати шести помещений, в том числе шести спален, двух разнокалиберных кабинетов, библиотеки, бара, музыкального зала, бильярдной, обширной гостиной и холла для танцев, а также подвала, охраняемого с особой тщательностью, потому что там находились склад, тир, оружейные комнаты, боксы со спецснаряжением, три камеры для содержания в неволе до двух десятков человек и помещение «01» — камера допроса и пыток.

В спальне он переоделся в тренировочный костюм, открыл дверцу бара и сдвинул декоративную бутылку с шампанским. Квадрат пола, на котором стоял генерал, превратился в своеобразный лифт и бесшумно заскользил вниз, на глубину в десять метров.

Комната, в которой автоматически вспыхнул свет, представляла собой современный вычислительный комплекс на базе IВМ — совместимого компьютера «Шайенн» с памятью, не уступающей памяти мощных машин космических Центров управления. Здесь хранились секретные документы, способные перевернуть представление политиков и общественных деятелей о взаимоотношениях спецслужб бывшего СССР, а также России и вызвать целую сотню революций.