Запрещенная реальность. Том 1

И тут краснорожий вдруг протянул руку и дал мальчишке подзатыльник, так что тот врезался головой в колонну.

— Иди отсюда, ворюга!

Парень, однако, не заревел, хотя на глаза навернулись слезы. Завозился, с трудом вставая на ноги, и поковылял по залу, не оглядываясь. В душе Матвея что-то сгорело, жар хлынул к щекам, перехватило дыхание, и он с трудом сдержал готовое вырваться рыдание, будто это ему сделали больно. Шагнув к детине, привычно выбрав точку удара, он вдруг подумал: краснорожий «коммерсант» его не поймет, что бы он ни сделал, и Матвей произнес тихо, но четко одно-единственное слово:

— Ублюдок!

Детина подхватился было с узлов, чтобы дать достойный ответ, но глянул в глаза Соболева, светящиеся ледяной синью, и в растерянности плюхнулся на свои мешки и узлы.

"Мальчишку Матвей нашел за киоском с коммерческим набором: парень сидел съежившись на полу, плечи его вздрагивали. Матвей присел рядом на корточки, дотронулся до худенького незагорелого, несмотря на лето, плеча.

— Что, досталось? — улыбнулся Матвей.

Мальчишка ощетинился, вспомнив обиду, сказал сдавленным голосом:

— Я ничего ему не сделал… я не ворую… — Он показал измазанные ладошки. — Дядь, за что он меня, а?

— Он болен, — серьезно ответил Матвей. — Таких за версту надо обходить.

— Не, я бутылки собираю, а бабуля сдает.

— А мамка твоя где?

— Нету мамки, сгорела она, похоронили в прошлом году.

— А папки тоже нету?

— Нету, он за границей сидит, я с бабулей живу. Да вы не думайте, я ей помогаю.

Матвей снова проглотил ком в горле, достал пятьдесят тысяч разными купюрами, сунул парню в кармашек шортиков.

— Держи, пацан. Иди к бабуле, привет ей передай, на какое-то время вам хватит, а потом я еще принесу.

— На Ольховской, пять «а», сорок два. Только я денег не возьму, бабуля ругаться будет.

— Не будет, скажешь, Матвей прислал, дальний родственник твоего папки. Смотри не потеряй, по вокзалу не шастай. Тебя как зовут?

— Стасом.

— Ну вот и познакомились. Беги, я, как вернусь, сразу зайду.

Мальчишка вытер слезы, вздохнул по-взрослому, виновато, снизу вверх глянул на Матвея и похромал к выходу из зала.