Забавы ради...

Но парень был неумолим, он не останавливался, только между томительно-глубокими поцелуями жарко шептал, как сильно он любит своего Василька.

Забава, всхлипывая, умудрилась притянуть Соколова ближе, а он, прервав так полюбившееся ему занятие, страстно поцеловал девушку, позволяя языкам сплестись в диком танце.

Извиваясь и постанывая, Забава крепко прижимала к себе любимого. А он, задыхался от нежности и страсти, от того, как томно звучит ее стон в его ушах, как невообразимо сладостно чувствовать ее дрожь на пальцах.

И нежные поглаживания сменяются твердым скольжением плоти, а губы вновь ловят стон. И уже неважно чей. Тихое «Прости» от причиненной мимолетной боли, и длинный шумный выдох в ключицу.

— Все хорошо, — шепчет девушка, поддаваясь вперед и крепче стискивая любимое тело, покрывшееся капельками пота, обнимая напряженные руки, упирающиеся в пол, подстраиваясь под медленные движения.

Но Соколов уже не в силах медлить, все, чего ему хочется, это двинуться вперед, до самого конца, и отпустить себя.

Но он терпит, сцепив зубы, и шумно выталкивая воздух из груди. А Забава…. Она не упростила задачу. Девчонка, словно испытывая его выдержку, двигалась синхронно ему, навстречу, царапая крепкие плечи ногтями и прикусывая кожу на запрокинутой шее.

— Ты хочешь ребенка? — хрипло шепнул Поликарп, на миг застыв, чувствуя, как колотится сердце и стучит пульс в ушах, — Хочешь? Потому что я очень хочу. Но если нет, то я, если не сдохну, правда, схожу за презервативами…

— Мы женаты, — хрипло шепнула Забава в ответ, — конечно, я хочу ребенка!"

"— Ох, Василек! — то ли простонал, то ли выдохнул Поликарп, и понял, что терпеть больше не может.

Забава решила, что все последние недели совершенно зря не проявляла инициативы. Ох, если бы она знала, что близость с любимым мужчиной будет настолько сладкой, настолько глубокой и жаркой, она бы первая соблазнила его. И теперь, чувствуя, как любимый входит в нее в последний раз и обессилено прижимает ее к полу, девушка счастливо выдохнула.

Пусть в месте соприкосновения их тел нещадно ныло. Пусть ковер под попой неприятно натер кожу, а некогда элегантная шляпка непослушным безобразием свалилась набок, Забава была счастлива.

— Господи, солнышко мое, — простонал Поликарп на ухо, — Скажи мне, что я самый настоящий мудак…

— Неа, не скажу, — шепнула Забава, прикрывая глаза, — Ты мой любимый мужчина.

— Полное фиаско, — простонал Соколов, прижимаясь лбом к виску любимой.