Забавы ради...

Поликарп Сергеевич на собственной свадьбе меньше всего походил на «шизоидного препода», коим его окрестили бедолаги-студенты. Традиционный пиджак в наряде жениха отсутствовал. Его заминал кожаный стильный жилет с косой молнией и шипами. Рукава белоснежной рубашки были подвернуты до локтя а на запястьях — широкие браслеты из мягкой кожи. Стильные серые брюки украшала массивная цепь на бедре. А на ногах высокие, почти до колен ботинки со шнуровкой, в которые были заправлены брюки. Единственное, что роднило Соколова с видом обычного рядового жениха — васильковый галстук, выглядывающий из расстегнутого до середины груди жилета.

Поглощенная разговором, Забава не услышала, как появился Поликарп в кабинете. А парень, чуть улыбаясь, наглым образом подслушал весь разговор своего Василька с тещей.

С момента их знакомства, Соколов не часто слышал эти слова от своего Василька. Вернее, вовсе не слышал. Да, она не отрицала. Да, говорила намеком или вскользь. Но ни разу он не получил полноценной фразы «Я тебя люблю». И это его, как выяснилось, напрягало. А теперь вот Соколов расслабился. Любит! Василек его любит!　

Понимая, что руки уже не могут не прикасаться к обворожительному телу, затянутому в белоснежный наряд, Соколов шагнул ближе и обнял девчонку, устраивая подбородок на ее плече, а руками скользнув по талии и оставляя их на животе.

Он молчал, позволяя Забаве вести разговор с родителями и слушать поздравления в связи с грядущим событием. А сам кайфовал от того, как доверчиво Забавы склонила голову, открывая доступ к шее, а рука непроизвольно и уже привычно замерла в его волосах, перебирая длинные пряди и ероша короткие.

— Хорошо, мам, — вздохнула Забава на очередную фразу Людмилы Валерьевны, — Конечно, я ему передам поздравления. И мы утром приедем. Ну ладно, не утром, к вечеру. Папе привет. Люблю вас!　

Забава сбросила вызов и отложила телефон.　

— Переживаешь? — спросил Соколов, не позволяя Забаве развернуться в его руках.　

— Немного, — призналась девушка, — Я же не каждый день выхожу замуж! Это ты у нас спокоен, как удав.