Забавы ради...

Сам Соколов настоял, чтобы она работала, а не сутками торчала в госпитале в родительской палате. Даринку Поликарп отвез в детский сад. Все его девочки были при деле, пристроены, но все равно, покой Соколову только снился. Что-то словно зудело в мыслях, никак не собиралось в логическую цепочку.　

И Соколов, положившись на чутье, решил поехать в госпиталь, проведать родню.　

Больничный коридор был непривычно тих. Только санитары и медсестры сновали туда-сюда. Часы посещения еще не начались, но по распоряжению полковника Соколовых пропускали в любое время.

Оказавшись в палате, Соколов присел на стул между кроватями.　

— Мне бы помощь не помешала, — вздохнул Поликарп, и, повернувшись к отцу Забавы, добавил, — Меня сильно напрягает Юрий Михайлович. Свалился, как снег на голову. Взгляд мне его не нравится. Ведет себя странно. И комната его как-то не вписывается в вашу семью.　

От тихого монолога парня отвлекло входящее сообщение. Прочитав пересланную проверенными источниками информацию, Соколов коротко выматерился.

— Вот и что мне с ним сделать, а? — риторический вопрос повис в воздухе.　

А дальше на телефон Соколова поступил входящий звонок.　

— Карпуша! — голос Василька был взволнован и расстроен, и это категорически не понравилось Соколову, — Мне Ирина Владимировна звонила только что! За Дарькой пришел дядя Юра. Я запретила отдавать ему ребенка. И садик не отдаст. Вот он зачем вообще за ней пришел? И как узнал, в каком она садике?　

— Успокойся! — скомандовал Соколов, — Я близко. Заберу ее. Не вздумай мчаться туда.

— Да! — ответила Забава и сбросила вызов.　

Соколов уже подскочил на ноги, собираясь спешно покинуть палату, но что-то заставило его оглянуться в дверях. Потап Михайлович открыл глаза и смотрел прямо на Соколова.　

— Юра… опасен… — губы мужчины едва шевелились, но Соколов разобрал слова.　

— Я понял, — кивнул Соколов, — Я все улажу.　

Мужчина едва заметно кивнул, а Соколов рванул из госпиталя.

— Бать! Помоги! — повышая голос, говорил Поликарп, — Понимаю, что задолбал тебя своими проблемами, но я не знаю, к кому еще обратиться.　

— Вообще-то я твой отец, а не чужой мужик с улицы, — строго произнес полковник, — Кто　 тебе должен помогать, если не я?　

— Да брось, пап, — сцепил зубы Поликарп, — Я ж знаю, что не стал тем сыном, которым ты мог бы гордиться.