Забавы ради...

* * *Поликарп Сергеевич, словно добропорядочный семьянин, тщательно инспектировал полки с детским печеньем, соками и йогуртами. Протянув руку к яркой пачке с изображением мишки, за спиной парень услышал приятный женский голос:

— Нет, эти я бы вам не советовала, — говорила незнакомка, — В них слишком много сахара.

Соколов оглянулся. Высокая, стройная фигурка в приятной глазу упаковке. Шикарная укладка, макияж и маникюр. Да, с такой бы Поликарп с радостью повыбирал печеньки еще пару месяцев назад, до встречи с одной юной нескучной красавицей, занозой засевшей в сердце.

— А какие посоветуете? — улыбнулся Соколов.

— Вот эти, — ухоженный пальчик указал на пачку за спиной Соколова, в районе талии, — Полезные и вкусные.

Соколов вежливо кивнул и вынул телефон из кармана куртки. Улыбаясь девушке, которая совершенно случайно в свою корзинку сложила две пачки рекомендуемого ею же печенья и теперь просто стояла у соседнего стеллажа, Поликарп из списка контактов выбрал последний и нажал клавишу вызова.

— Солнышко, — ласково заурчал Соколов, — говорят, сахара много в тех печеньках с медведем. Советуют брать другие, со слоном.

Выслушав ответ Забавы и все еще улыбаясь незнакомке, Соколов ласково поворковал со своим Васильком и сбросил вызов.

— Жена велела брать с медведем, — пожал плечом парень, — Говорит, в тех, что со слоном сплошные добавки и мало натуральных продуктов.　 Говорит, они вообще не сладкие и невкусные.

Девушка натянуто улыбнулась и скосила взгляд на правую руку Соколова.

— Грешим, — наигранно вздохнул парень, — Благодарю за совет.

Соколов удалился, все еще улыбаясь, сам не понимая по какой причине. То ли от ласкового голоса своего Василька, то ли от ее просьбы «поторопиться и сунуть уже эти печеньки советчику в энное место». Да, только Забава могла, ласково урча на ухо кошкой, выразиться резко и не очень цензурно.

На кассе Соколов вновь встретил ту самую красотку-советчицу. А мысли почему-то, принялись активно вращаться вокруг довольно пикантной темы, разгоняя кровь по венам и отдаваясь возбуждением в паху.

Да, не было у Соколова секса уже весьма давно. И это очень на него не похоже. Он чувствовал себя мальцом, влюбившимся в сверстницу, которому хватало украденных поцелуев и объятий. Да, он мог бы весьма легко кивнуть сейчас той самой девушке, просто перепихнуться с ней, разъехаться и забыть. Но было одно «но». Он любил своего Василька. Только одна она имела значение, была всем в его жизни, целым миром.