Закон подлости

Присела в кресло, и только наблюдала за тем, как Афанасий степенно вышагивает по персидскому ковру по направлению к дивану, к любимой хозяйке. Молчание было тягостным и неловким, но почему-то и нарушать его не хотелось.

Харламов появился минут через десять, уже без пиджака и галстука, вошёл в гостиную, оценил обстановку и заинтересованно хмыкнул.

- И давно вы так сидите?

На этот вопрос ему никто ответа не дал. Его попросту проигнорировали. И если Маша деликатно промолчала, то Анна Александровна улыбнулась брату, как ни в чём не бывало.

- Дорогой, ты голодный?

- Меня подкормили. – Дима присел на подлокотник Машиного кресла, положил ей руку на плечо. Погладил. Проделал всё это намеренно, видел, что сестра внимательно наблюдает. Но заговорила она о другом, и Маша решила, что снова ей в пику.

- Дима, ты похудел.

- Похудеешь с вами, - проворчал тот.

А Маша решила, что дальше молчать глупо. Должен же быть и у неё голос, пусть она и не является членом семьи?

- Он много работает, Анна Александровна.

Харламов откровенно закатил глаза.

- Ещё одна контролирующая инстанция появилась, - пожаловался он. – Теперь у меня дома.

Маша на Анну Александровну посматривала. С её небывалой заботой по отношению к младшему брату, она должна была бы порадоваться тому факту, что за ним теперь присматривают в то время, когда она этого делать не может.

Она погладила кота, и тогда уже задала вопрос, совершенно ровным тоном:

- То есть, вас можно поздравить? Вы официально живёте вместе?

Маша подняла глаза к лицу любимого. Заметила, как тот сдвинул брови.

- Аня, мы взрослые люди.

Та тут же покачала головой, попыталась изобразить недоумение.

- Дима, я ничего не говорю. Просто это так неожиданно, на фоне всего происходящего…

- Вот на фоне всего происходящего и съехались. Решая проблемы твоего сына, круглосуточно.

Маша осторожно толкнула Харламова локтём, и тот примолк. А Анна Александровна с загадочной улыбкой поинтересовалась:

- Может, ты ещё и женишься?

- Может, и женюсь, - отозвался он и широко улыбнулся. Правда, от этой улыбки вряд ли кому могло стать радостно.