Выбранный путь

Помимо этого, он может призвать на суд любого благородного за совершение преступлений против государства и императорской семьи. И ещё, мы подчиняемся только действующему императору. И как только нынешний император передаст бразды правления своему наследнику, мы станем вассалами нового императора. А старый потеряет над нами власть.

— Это сделано, чтобы побочные ветви императорского рода не могли захватить власть в стране? — спросил я.

— Верно. Но возвращаясь к твоему вопросу, ты ведь думал, что раз Долгоруковы имеют графский титул, значит над ними есть княжеский род? — Я кивнул.

Когда дед замолчал, я задал следующий интересующий меня вопрос.

— А между благородными бывают военные конфликты?

Он ненадолго задумался.

— Ярар, а зачем тебе об этом знать? Неужели ты решил устроить с кем-нибудь конфликт?

— Нееет. — улыбнулся я.

— Глупости! Ты — Де Тьер, у вас в роду целых два магистра! Сейчас ваш род, наверное, может сравниться с Ва Меньшиковыми, Романовыми и Шуйскими. Дураков среди знати не водится. История планеты наглядно показывает, что дураки долго не живут.

— О чём это ты? — не поняв последних слов спросил я.

— Неважно, — отмахнулся он, — сам как-нибудь узнаешь. Я и так слишком много тебе рассказал. И, наверное, родители и учителя не просто так не доводили до тебя эту информацию, — прищурившись сказал он.

Жаль, что дед закончил этот разговор, ведь у меня оставался вопрос о том, чем отличаются люди служивые и благородные и кому принадлежит их верность — роду или императору? Ведь из его слов я понял, что его земли граничат с роднёй главы ГРУ, князя Орлова.

В дверь кто-то постучал, и когда мы повернули головы я увидел своего дядю, Михаила Ка Торена.

— Смотрю вы уже собрались, — вместо приветствия сказал он и, сняв себя теплую одежду, присел на свободный стул.

— Миша, ты, наверное, хотел сказать Ярар? — спросил у него дед.

— А разве Ярар перестал быть Де Тьер?

— Эх, как у вас всё сложно! — И посмотрев на меня, Долгоруков сказал: — Внучок, если тебя эти, — кивнул он в сторону Михаила, — достанут, то, когда тебе исполниться восемнадцать, ты сможешь свалить от них, и я буду рад тебя принять.