Второй шанс для генерала драконов

Вот только играть идеальную жену гораздо труднее, чем мне казалось вначале! Каша не лезет в горло, потому что меня возмущает в моей жизни… все! И, в первую очередь, отношение дракона, что с невозмутимым видом ест рядом со мной отбивную.

Генерал внезапно накрывает тяжелой ладонью мое правое запястье, охваченное браслетом. Склоняется к уху, тем самым заставляя напрячь каждую мышцу тела, и тихо произносит:

— Времена нынче неспокойные. Ты хоть иногда поглядывай на браслет! Он может спасти тебе жизнь.

— Простите, мой генерал, — отвечаю так же тихо.

В моих словах ровно обратный смысл, понятный лишь нам двоим. Я забыла об угрозе извне, потому что собственного мужа боюсь гораздо сильнее! И, судя по тому, как генерал заходил желваками, он отлично понял мой посыл.

Бездна, ну почему роль послушной, милой женушки дается мне с таким трудом?! Почему из меня лезут одни колкости?

Как назло, повисает неловкая пауза, будто остальные чувствуют наше с Драгосом напряжение.

— Теперь, когда Разлом запечатан, находиться в замке де Треви не обязательно. После тяжелого боя вы планируете возвращаться домой?

На мой вопрос тишина становится еще более напряженной. Слышен лишь звон вилок и ножей об тарелки.

— Асмина, — насмешливо обращается ко мне муж, — мы не говорим за завтраком о военных делах. Если тебе не сдержать неуемное женское любопытство, дождись хотя бы, пока мы останемся наедине!

Драконы посмеиваются, и, разумеется, принимаются обсуждать женщин с их нетерпеливостью.

Я бы с радостью отсюда ушла. Лучше уж спуститься на кухню и поесть там. Даже близость Шаиды меня бы не смутила. Ее присутствие пугает меня не так сильно, как близость собственного мужа!

Мой опущенный взгляд внезапно натыкается на кончик розового конверта, что торчит у мужа из кармана черного мундира.

— Могу я попросить мое письмо от матушки? — вежливо улыбаюсь дракону.

— Значит, письмо, — поворачивается ко мне муж в повисшей тишине.

— Да. То письмо, что лежит в вашем кармане. От матушки.

— Ты уверена, что хочешь прочитать его сейчас? — в словах Драгоса сейчас не слышится издевки.