Вперед в прошлое 8

Мама повертела завернутую вещь, спросила:

— Что это?

— Через пару минут объясню, — отмахнулся я, мне надо было разобраться с друзьями.

Мама вернула мне лампу и куда-то делась, наверное, удалилась на стоянку, чтобы нас не смущать. Чувство такта у нее прорезалось, что ли?

Взрослые ушли, оставив меня наедине с ровесниками. И понеслась. Каждый считал своим долгом дотронуться, сказать, как скучал. Спасибо девчонкам, на шею вешаться не стали. А то возникла бы аллергия на прикосновения.

Вскоре радость встречи у друзей схлынула, и все угрюмо уставились на меня, словно я мог прямо завтра изгнать рейдеров из нашего подвала.

Начинать разговор об этом я не хотел, потому что не знал, рассказал ли Илья о том, что случилось у него дома. По идее, должен был рассказать, чтобы друзья не пытались мстить быкам, понимали, чем это чревато и что они не остановятся. Но понятия не имел, в каких деталях — друг всегда был скрытным, мог приуменьшить масштаб катастрофы.

— Мы рады тебя видеть. Безумно рады! — подвела итог Гаечка.

Я приложил руку к груди.

— А уж как я рад! Просто до слез. Но мне ехать надо, — я кивнул в сторону, куда ушли бабушка с Канальей. — Давайте встретимся в полдесятого.

— Да где теперь встречаться? — развел руками Кабанов.

— Сперва зайду к Илье, потом… — Я задумался. — На детской площадке! Фонарики только возьмите, она неосвещенная. И все обсудим, а сейчас надо уделить время семье. А еще у меня есть для вас подарки. Вам понравятся.

У всех заблестели глаза. Я повторил:

— Еще раз спасибо, что пришли.

Я очень тронут. Все, убежал. Извините, подвезти никого не могу, в машине мало места.

— Да не особо хотелось, — грустно улыбнулся Борис и завел свою пластинку: — Так жалко подвал! Там Шреддер мой. И все другое. Эх…

— Давай, брат, увидимся дома.

Ребятам предстоял неблизкий путь на автобусе в поселок, а ходили они в это время суток раз в полчаса. Если повезет, минут через сорок доберутся. И ведь члены клуба «Воля и разум» прибыли встречать меня полным составом, никто не отлынивал!

Только шагая к стоянке, я наконец понял, что приехал домой.

Полной грудью вдохнул влажный воздух. Он пах морем и водорослями, хоть оно и было в нескольких километрах отсюда.

С возмущенным криком над головой пролетели вспугнутые чайки. Теплый ветер огладил кожу, будто рука любимой женщины.

Увидев меня издали, Каналья включил фары «Победы», припаркованной у обочины, и покатил мне навстречу мимо заезда на рынок, минуя ворота и здание автовокзала.