Вперед в прошлое 8

Мановар попал в реанимацию. Его откачали, он долго лежал в больнице, а после этого чуть тронулся, бросил школу и куда-то делся. Подробностей я не знал, парень учился классом старше.

Надо подумать, как ему помочь, ведь я не знал, где и когда его ударит током. Точно не во время урагана.

К шелковице мы пошли вместе с Борисом. Наташка окончательно отделилась от нашей компании.

Думал, за время моего отсутствия команда развалится, но нет, изменилась только шелковица. Листья у нее не пожелтели, а почернели и частично опали.

На месте встречи стояли печальный Илья, Ян, Гаечка, Лихолетова, Алиса, Каюк, Димоны и Кабанов. Барик, натужно покашливая, пинал опавшие листья. То и дело останавливаясь, он демонстративно поправлял крутую куртку-косуху, я видел такую в Москве, но меня жаба задавила отдавать за нее сто тридцать долларов.

Куртка была велика Барику на два размера, и рукава ему пришлось подкатить.

Памфилов, подоспевший чуть позже меня, тоже это заметил:

— Оба-на! Металлисты в городе! Колись, Серега, у отца подрезал? Взял поносить, пока он на смене?

— Это моя! — гордо заявил Барик.

— Ой, не свисти, — не унимался Ден. — Как будто мы не знаем.

Барик попер на него, сжав кулаки.

— Моя, слышал?

— Твоя, твоя! ­— Ден примирительно поднял руки, что-то пробурчал.

Гаечка с Лихолетовой расхохотались.

— Чё ты рассвистелся? Самый умный, да? За базар ответишь…

— Парни, ша! — крикнул я."

"Ден и Серега перекинулись недобрыми взглядами и обострять конфликт не стали. Моя симпатия была на стороне Памфилова, от гнилушки можно чего угодно ожидать.

Больше всего меня интересовал Рамиль. Его родители могли пострадать при налете на рынок, и то, что он задерживался, очень тревожило.

— Где Рам? — спросил я вместо приветствия и посмотрел на Димонов: сперва — на Минаева, потом — на Чабанова.

— Не, — мотнул головой Минаев и потупился виновато.

Я поделился опасениями, Илья кивал, слушая, а остальные бледнели. Никому не пришло в голову, что с родителями друга может случиться беда.

— Хорошо, что я вчера не работала, — передернула плечами Алиса и скрестила руки на груди — видимо, вспомнила, как сидела взаперти.

— Я козел, — отругал себя Минаев.