Вперед в прошлое 8

Полная женщина тоже оказалась суеверной и не стала к нам приближаться, а может, просто боялась толпу подростков на вольном выгуле.

Вышли мы в районе рынка и шумной толпой двинулись к троллейбусной остановке. Взрослые, видя такую сплоченную группу, расступались. И вдруг между нами вклинился лопоухий кротко стриженный парень, наш ровесник. Глянул на Илью, он нервно оглянулся назад и, расплывшись в улыбке, воскликнул:

— Привет! И тебе привет, Пашка. — Он пожал и мою руку.

— Ты кто? — возмущенно спросила Гаечка.

А я проследил направление его взгляда и заметил троих коротко стриженных пацанов неблагополучного вида: один длинный, с открытым, как у дебила, ртом, второй розовощекий крепыш с лицом семилетки, третий — похожий на Чуму до того, как шефство над ним взяла тетка. Троица замедлила шаг и остановилась, злобно взирая на нас.

— Я Игорь, — представился парень. — Ну, помните, бокс… Вы меня тогда поддержали зачем-то.

Он оглянулся на гопников, к которым подошел четвертый, постарше.

— Идем с нами до остановки, — предложил я, сообразив, что к чему.

Этот парень жил в интернате, а там контингент соответствующий. Видимо, не ладилось у Игоря с интернатовскими, и теперь он прибился к нам, как собака, которая хочет пройти территорию, охраняемую конкурирующей стаей.

— А, помню! — воскликнула Гаечка. — Ты круто дрался!

Минаев стал мрачнее тучи.

— Надо же, запомнили, — улыбнулся Игорь и снова покосился на врагов, которые, видимо, его преследовали, но теперь решили не связываться с превосходящими силами.

У меня взыграла удаль молодецкая. Вот уроды, как четверо на одного, так нормально, а как есть шанс огрести, так сразу заднюю включают. Аж руки зачесались навалять им — просто чтобы не чувствовали себя хозяевами жизни. Что победа будет за нами, и мы даже синяков не получим, это сто процентов.

— Подождите, — сказал я своим и жестом пригласил Игоря отойти.

"Пара метров — и слова растворятся в рокоте машин.

— Проблемы? — скорее констатировал, чем спросил я.

— Интернат, — прошипел Игорь, его перекосило от ненависти. — Одни дебилы, блин. Не могу больше. В бубен я им, конечно, настучу, но сколько можно⁈

— Что не поделили?

— Вещи мои им, козлоте, понравились. Так что можно я с вами пойду? Ну, пока они не отстанут.

— Не вопрос.