Возвышение Меркурия. Книга 3

Да и вашего человека, который организовал нападение, я тоже не убил, хотя мог.

От закованной в металл фигуры, которая была окружена мерцающими энергетическими щитами, повеяло мрачностью."

"— Моего человека? Дом Голицыных не стал бы атаковать главу другого рода без объявления войны. Да и за что? Савве давно пора перестать маяться дурью и начать думать прежде, чем делать.

Он настолько быстро влез в бесхитростно расставленную ловушку, что я невольно заподозрил подвох. Как-то не вязался этот князь со всем, что я слышал о Голицыных и их делах.

— Тем не менее, они на меня напали. Подрядили наёмников из «Болотного отряда», которые не справились с задачей. Доказательства у меня тоже есть. Родовой перстень одного из членов вашего рода. Вернее то, что от него осталось.

В следующий момент, патриций натурально взревел.

— Перстень рода? Не лги мне отрок! Ты убил эту мерзость, за что я тебе благодарен, но не переходи черту!

Знал бы он, сколько раз я слышал слова про черту от самых разных смертных, когда пребывал в теле очередного аватара.

— Когда закончим здесь, я с радостью покажу остатки этого перстня. А дальше, сами разбирайтесь, кому он принадлежит и почему вас не поставили в известность.

Несколько секунд он молчал. Буравил меня взглядом и раздумывал.

— Если всё так, как ты говоришь и мы пытались убить тебя из-за результатов дуэли, то ты получишь самое ценное в этом мире. Извинения Ярополка Голицына.

Сандал издевательски захохотал, передав мне мысль о том, что более роскошного объяснения скупердяйству ещё не слышал.

— Ещё у тебя появится право на одну просьбу. Но если ты лжёшь, то последствия тебе не понравятся.

Я согласно кивнул и показал на контейнеры, заполненные живым товаром.

— Что делать с этим?

Тот снова присмотрелся к грузу. Угрюмо произнёс.

— Живая да мёртвая водица. Вот уже не думал, что снова с этим столкнусь.

Вроде бы начал говорить что-то ещё, но сразу же осёкся.

Увидев дарфон, который извлёк оттуда князь, я с невольным удивлением хмыкнул. Сам патриций снял с головы шлем и зажав его под мышкой, буркнул.

— Такие вот у нас теперь времена, отрок. Сложные.