Восход. Солнцев. Книга II

Уверен, он и десятой части не использовал, но мне и этого хватило с головой, чтобы не шелохнуться.

Ножки стула захрустели, и я упал. Выставил руки и уперся ими об пол. Давление только возрастало. Через силу поднял голову и посмотрел на Весемира. Сломать меня удумали? Хрен вам!

— Боря! — закричала на улице Обручева. — Борис! Срочно! Прошу… Пожалуйста!

Руки тряслись и складывались. Мой отросток ожил, что-то из него по темным каналам устремилось к моему горлу. Потом вместилище запульсировало, магия толчками продвигалась.

Мне стало свободнее дышать. Руки окрепли.

— Отпустить! — сказал я голосом бога. — Или сдохните!

Магия Весемира замерла, давление стало спадать. Я уперся ногами и стал подниматься. Вернулось то забытое чувство власти и вседозволенности, которое я постоянно испытывал в прошлом мире.

Посмотрел в глаза Самсону. Мужик стоял и не двигался, его зрачки остекленели.

— Мальчишка! — выдавил Трутень. Подполковник сжал кулаки и уставился на меня. Он улыбался, а из его носа шла кровь. Ноги дрожали, но мужчина держался, чтобы не упасть.

Пошла игра в гляделки. Сила, одолженная моим телом, таяла. Собака Трутень, крепкий орешек, не подчинялся. Кровища из его носа уже заливала сапоги, но мужик не двигался.

Моя магия закончилась ровно в тот момент, когда он сказал:

— Иди! — Трутень выдохнул и упал на диван.

— Благодарю! — чуть склонил я голову. — Буду в Охотничьем продолжу заниматься Троцким.

Мне махнули рукой в направлении двери. Я выпрямился и приложил ладонь к голове, ударил пятками сапог, разворачиваясь, и вышел.

* * *Весемир и Самсон, когда остались одни

Подполковник достал свою трубку и закурил. Мундштук стучал по зубам, перемещаясь во рту, были слышны глубокие вдохи и выдохи. Трутень не сводил глаз с двери, в которую только что вышел Солнцев.

— Какого черта? — пришел в себя Твердохлебов и упал рядом с другом.

Дрожащими руками он полез в карман и достал пачку. Тряхнул ее, выскочила папироса. Самсон попытался подцепить пальцами, но они не слушались. Наклонился и вытащил зубами, проглотил и прикурил.

— Это, мой друг, словесная магия, — улыбнулся Весемир.

— Что? — почесал свою щетину лейтенант. — О чем ты? Чертовщина какая-то!

— О, нет! Мне стало интересно, что сделает мальчишка, если на него надавить. И тут он выдал нам с тобой приказ. Конечно, силушки у него еще мало, но… Подобное я испытывал только перед императором, когда тот был в гневе.

— Ты хочешь сказать?.. — выпала изо рта сигарета у Самсона, он поймал ее рукой и обжегся.