Возвращение не гарантируется

Если засунут сто долларов в трусики, то я их сниму на пару минут. Но это и все: сняла, надела… Тут ничего такого нет, охрана следит строго… Бывает, приватник у столика, он дешевле, это вообще невинно — прямо в зале, свет горит! Приспустила — и тут же надеваю! На глазах у всех — никто ничего плохого не подумает!

— Конечно! — хмыкнул он. — У тебя и сейчас белье такое, что можно не снимать: и так все видно!

— Кому видно, тому стыдно! — привычно отбрила она. Это была уже не бабушкина, а вторая любимая Галкина поговорка.

— А зачем ты сейчас так вырядилась? Шеста у меня нет, представление ты уже отработала…

— А мне больше и надеть нечего! Вещи мы в камере хранения оставили, а с собой взяла только то, что понадобится.

Евгений осмотрел бутылки с косметикой.

— Зачем такие здоровые с собой носишь?

— Так они дешевле выходят. Хочешь, натру тебя гелем? Для кожи полезно…

— Обойдусь. У меня кожа жесткая, как у ската. — Он вытер голову полотенцем и бросил его на стул.

Женя ойкнула: на мускулистом теле ее спасителя розовели шрамы — круглые, линейные, звездообразные… На предплечье, на спине, на бедре…

— Что это у тебя?!

— Ничего.

— Ты что, воевал?

— Да нет, так, случайно получилось.

— А вон у тебя и фотография военная.

— Это еще когда в армии служил.

— А вроде недавняя. — Тонкий наманикюренный пальчик скользил по грубой коже, осторожно касаясь следов ранений. — Это же больно и страшно… Не каждый перенесет такое! А ты еще за меня вписался… Они же стреляли, я слышала! Зачем рисковал? А если бы убили?!

Она уже не просто гладила шрамы, а нежно целовала каждый.

— Давай спать, я еле на ногах стою. Завтра — как договорились: уходишь без завтрака, у меня не будет времени. В шкафу есть чистая простыня и одеяло. Возьми, постели себе на раскладушке.

— А мы что, порознь спать будем? — неприятно удивилась Женя.

— А как еще? Ты же говоришь, стриптиз — не проституция.

— Я проституцией и не занималась. Галка — да, было, давно, правда. Но я — только если для дела. С Петром Николаевичем жить пришлось. А ты вон с какими ранами за меня вступился… На это не каждый мужчина отважится. Все, в основном, языками болтают, а как до дела…

Женя безнадежно махнула рукой.

— Короче, ты меня спас, и я тебе обязана. А чем я могу рассчитаться? Долларами — как-то не в цвет: доллары мне дают.