Воющие псы одиночества

Настя наценила их на нос и осторожно вытащила из кучки нарезанной зелени кусочек ногтя.

- И вдаль не вижу, и вблизи не вижу, - пожаловалась она, возвращая Леше очки. - Это что получается, близорукость вместе с дальнозоркостью, что ли?

- Именно так и получается, - кивнул он. - Типичное возрастное явление.

- Если ты еще раз напомнишь мне о моем возрасте, - угрожающим тоном начала она.

- То ты меня убьешь, - тут же подхватил Чистяков, - и тогда тебе придется до самой смерти готовить себе еду самой, а так тебе предстоит промучиться всего два с половиной месяца.

Никогда не поверю, чтобы ты с твоим аналитическим мышлением не понимала, что выгодней. Кстати, ты мне насчет Лильки не ответила. Почему ты уверена, что она тебя обманывала?

- Потому что всего месяц назад она брала у меня книги по теории государства и права. И ей неизвестно одно из основных понятий уголовного права - понятие невменяемости.

- И что? - не понял он.

- Леш, я, конечно, по твоим представлениям, глубокая старуха, о чем ты не забываешь мне регулярно напоминать, и в университете я училась в прошлом веке, но все-таки это было не сто пятьдесят лет назад, и кое-что я еще помню.

Нет и не может быть такого учебного плана в нормальном вузе, по которому теория права преподается одновременно с криминологией. Сейчас она изучает теорию и прочие основополагающие дисциплины вроде истории государства и права, философии, истории политических учений, потом пойдут конкретные отрасли права, причем сначала конституционное, государственное, а уж потом уголовное, которого она явно еще и не нюхала, а только потом настанет очередь криминологии. А Лилька мне на голубом глазу заявляет, что пишет курсовик именно по криминологии. Да она его писать сможет не раньше, чем через два года. И по-твоему, я должна это скушать?

- Не должна, - согласился муж. - А почему же она врёт?

- Да бог ее знает, - Настя махнула рукой, при этом с широкого лезвия ножа соскользнула долька помидора и шмякнулась на пол.

- В этом возрасте все врут. У них какая-то искаженная картина мира в голове, и им кажется, что нам, заплесневелой ветоши, правду говорить ну никак нельзя, потому что мы, ветошь плесневелая, все равно ничего в жизни не понимаем, а уж в их жизни - в особенности."

"С тяжким вздохом, держась за поясницу и изображая непереносимые мучения, она наклонилась, чтобы поднять прыткий овощ, не желающий оказаться съеденным, и выбросить в мусорное ведро.