Влюбленный маркиз

На щеки ей наложили румяна, сурьму на веки и какую-то черную пасту на ресницы, чтобы они казались длиннее. Уши украшали серьги с бриллиантами, одолженные ей Вероникой, перед которыми серьги леди Генриетты выглядели жалко, а шею – ожерелье из того же гарнитура. Медди охватывала дрожь всякий раз, когда она вспоминала, что на ней надето. Стоили украшения, наверное, больше, чем все их имение в Девоне. Платье, которое дала ей Вероника, тоже было произведением искусства. Сшитое из гладкого бледно-лилового атласа с высокой талией, оно подчеркивало ее грудь и выгодно облегало тело.

А еще были туфельки: красивые сверкающие серебристые туфельки, на которые она не могла налюбоваться. В дрожащем свете свечей они походили на хрустальные. Медди повернулась у зеркала и рассмеялась:

– Поверить не могу, что это я.

– Вы совершенно неотразимы! – воскликнула Элизабет, улыбаясь и хлопая в ладоши."

"– Джастин меня не узнает, – продолжая вертеться перед зеркалом, сказала Медди.

– Ерунда. Вы всегда были неотразимы, – добавила Джессика. – Мы просто подчеркнули вашу красоту.

– Джастин ведь знает, что я здесь, да?

Теперь, когда час свидания был близок, она думала, что пора оценить свое положение. Все происходит на самом деле? Она и впрямь вот-вот отправится на лондонский бал в шикарном платье, с драгоценностями?

– Он знает, и скоро попытается вымолить прощение и загладить вину, – с уверенной улыбкой ответила Вероника.

У Медди засосало под ложечкой, когда она вслед за сестрами вышла из комнаты и направилась по коридору на площадку второго этажа. Она стояла на самом верху широкой мраморной лестницы, и ее колотило от нервного возбуждения.

– Вы неотразимы и заслуживаете, чтобы перед вами стояли на коленях, – прошептала Элизабет ей на ухо. – Идите же и ведите себя по-королевски.

Медди судорожно вздохнула и посмотрела вниз, где ее ждал Джастин. В горле встал ком, и она с трудом сглотнула.