Властелин Колец: Две Крепости

К удивлению остальных, Саруман повернулся и как бы против своей воли подошел к перилам и повис на них тяжело дыша. Лицо его исказилось и покрылось морщинами. Руки тяжело свисали по бокам, пальцы скрючились, как когти.

— Я не разрешил вам уйти, — строго сказал Гэндальф. — Я еще не кончил. Вы стали глупцом, Саруман, и мне вас жаль. Вы еще можете отвернуться от глупости и зла и послужить добру. Но вы выбрали другое: остаться и до конца пытаться осуществить свой подлый план. Оставайтесь! Но предупреждаю: возврата не будет! Даже если к вам протянутся темные руки с Востока, Саруман! — воскликнул он, и голос его звучал властно и повелительно.

 — Смотрите, я не Гэндальф Серый, которого вы предали. Я Гэндальф Белый, преодолевший смерть. У вас нет теперь цвета, и я изгоняю вас из Совета!

Он поднял руку и медленно проговорил ясным холодным голосом:

— Саруман, ваш посох сломан. — Послышался треск, посох в руках Сарумана раскололся, и верхняя часть его упала к ногам Гэндальфа. — Идите! — сказал Гэндальф.

С криком Саруман упал навзничь и пополз к дверям.

В тот же момент тяжелый сверкающий предмет, вращаясь, упал сверху. Ударившись о перила балкона и пролетев рядом с головой Гэндальфа, он ударился в ступеньку, на которой тот стоял. Железные перила зазвенели и прогнулись. Ступенька же треснула и раскололась. Но сам предмет остался невредимым. Это был хрустальный шар, темный, но сверкающий изнутри красным алмазом пламени. Он покатился по лестнице и направил свой бег к глубокой луже. Пиппин подбежал и подобрал его. "

"— Мошенник! — воскликнул Эомер. Но Гэндальф стоял неподвижно.

— Нет, это не Саруманом брошено, — заметил он, — и даже не по его просьбе, я думаю. Шар вылетел из окна высоко вверху. Прощальный подарок Змеиного Языка, как мне кажется, но плохо нацеленный.

— Может, он потому и нацелился плохо, что не мог решить, кого он ненавидит больше: вас или Сарумана, — предположил Арагорн.

— Может быть, и так, — согласился Гэндальф. — Мало приятного доставлял этот союз им обоим: они грызли друг друга словами.

Но наказание заслуженное. Если когда-либо Змеиный Язык выйдет из Ортханка живым, это будет гораздо больше, чем он заслуживает. Эй, парень, я не просил тебя брать это! — воскликнул он, резко оборачиваясь и видя, как Пиппин поднимается по ступеням, медленно, как бы неся тяжелый груз. Он торопливо спустился навстречу хоббиту, взял у него темный шар и закутал его в свой плащ. — Я позабочусь об этом, — сказал он. — Не думаю, чтобы Саруман хотел выбросить эту вещь.