Верность не гарантирую

К утру я уснула, а когда проснулась, целых пять минут думала, что мне все приснилось.

Как это было бы здорово!..

Я так и не поняла, что случилось вчера.

Чего он добивался?.. Зачем?

Как ему в голову вообще пришли мысли о моей личной жизни?

А это его - «Хочешь, поцелую?»

Он нормальный вообще, такое спрашивать?!

Боже... Конечно, нет. Это же Рокотов. Нормальным он не был никогда. Прямой как шпала.

Заварив свежего чаю, готовлю себе поздний завтрак - два бутерброда из батона, ветчины и огурца. Пока ем, захожу в наш общий с бывшими однокурсниками чат, у которого словно вторая жизнь началась.

Не торопясь, рассматривая их, подвисаю на тех, где Артур и его Владислава."

"Странная из них пара, если честно. Она красивая, очень ухоженная и общительная, но близости между ними я не заметила. Не похожи они на влюбленных.

И нет, я себя не успокаиваю сейчас и даже не ревную, потому что за много лет знакомства с ним привыкла, что он проявляет интерес к кому угодно, кроме меня.

Ну, просто... они будто совсем чужие друг другу.

Выбрав один снимок, увеличиваю его на экране. На нем Артур и Влада стоят рядом, в ее руке коктейль, его - в карманах джинсов. Смотрят оба в объектив камеры, но при этом даже не касаются друг друга. В то время, как Каролина буквально висит на шее Кулемина.

У них отношения, интересно?.. Насколько серьезно?

А дальше моя глупая, но очень буйная фантазия начинает расшатывать нервную систему и щедро поливать комплексы удобрениями.

Я зачем-то представляю, чем они занимались, уединившись в комнате на втором этаже, когда мы с Лизой уехали на такси. Как он ее целовал, раздевал и потом...

О-о-о-о... черт бы тебя побрал, Рокотов!..

Не хочу его больше видеть никогда! Не нужно нам встречаться!

Убираю со стола и, достав с верхней полки шкафа старую черную папку и, взяв карандаш, усаживаюсь на подоконнике в комнате.

Когда-то я часто рисовала. В студенческие годы приходила с лекций и бралась за карандаш и рисовала.

Перебирая рисунки, заново переживаю то, что чувствовала тогда. Волнение, стеснение, взбудораженность и страх от того, насколько сильны мои чувства.

Вчера он прошелся по ним наждаком, и в груди снова заболело.

Найдя один из самых любимых его портретов, кладу его поверх папки и принимаюсь очерчивать карандашом стертые временем контуры.

Я рисовала его по памяти - сидящим за партой в аудитории.