Вернуть истинную

— К-конечно, — выдавливаю с запинкой и, прикусив щеку изнутри, чтобы вернуть самообладание, растягиваю улыбку.

В следующее мгновение мою кисть накрывает ладонь истинного, надежная, крепкая, и от места соприкосновения будто теплая волна по всему телу пробегает, разгоняя все страхи и переживания и вселяя уверенность и покой.

— Я буду рядом, Ани, всегда. Одна ты не останешься ни на минуту. Не волнуйся, — произносит он чуть слышно, не разрывая зрительного контакта.

Киваю. Вначале чуть заметно, а затем сильнее, стараясь глазами выразить признательность за поддержку.

— Ты его почувствуешь, дочь, — продолжает отец с того места, на котором остановился, когда я возвращаю ему внимание и даю понять, что приступ паники миновал. — Как только приблизишься, место, где находился браслет, начнет колоть ледяными иголками. Будет неприятно, но терпимо. Анила, чтобы удостовериться, что ошибки нет, просто дотронься до этого человека. Вскользь. И ты сама все поймешь.

— Хорошо, папа, — отвечаю намного уверенней, чем минуту назад.

И неудивительно, потому что истинный продолжает согревать мою ладонь своей и без стеснения делится силой и поддержкой через эту связь.

— Джейкоб, ты так говоришь, будто все высшие соберутся в Центрограде в одном месте и будут нас ждать с распростертыми объятиями. В чем подвох? — задает Фуров вопрос, который волнует каждого присутствующего без исключения. — Послезавтра ведь нет никакого праздника, чтобы выманить этих снобов из своих нор. Или мы о чем-то не знаем?

— Ты прав, Лин, по факту праздника нет.

Ого!

Хлопаю ресницами, пряча круглые, как плошки, глаза. Да это же известная на весь мир театральная дива, которая поет так, что дух захватывает. Думаю, о ней не знает только глухой. Потому что, хоть однажды услышав ее чарующий голос, забыть его практически невозможно.

Но, что самое невероятное, Каурия очень редко в последние годы появляется на публике и почти не дает концертов. Потому ее выход в свет — действительно праздник для очень многих.

— Наяда согласилась нам помочь и… отпраздновать свой тридцать пятый день рождения, — тут отец хмыкает, и все поддерживают его широкими понимающими улыбками, — устроив выступление в Ла-Ми Театре.

Я же не совсем понимаю, чему все так радуются.

— Каурия уже пятнадцатый десяток отмечает свои тридцать пять, — поясняет мне на ухо Лин, опаляя горячим дыханием шею. — Она — оборотень, Ани, и может себе это позволить.