Вернуть истинную

— Подожди, не разговаривай, я дам воды, — правильно истолковывает мою неудачную попытку сглотнуть пересохшим горлом истинный.

А в следующее мгновение губ касается непонятно откуда взявшаяся фарфоровая чашка, и божественно-прохладная вода наполняет и насыщает обезвоженный организм.

Матушка-Луна, как мало для счастья надо.

После нескольких глотков вновь откидываюсь на подушки и стараюсь отдышаться. Чувствую себя старой развалиной, которую совершенно не слушаются ни руки, ни ноги.

— Лин, — произношу все еще хрипло, с трудом приподнимая ладонь, чтобы коснуться столь дорогого сердцу лица. — Ты же мне не снишься, да? — уточняю, не до конца веря глазам.

— Нет, родная, не снюсь, — улыбается шире истинный, накрывая мои пальцы своими, и жмурится, будто я его королевской лаской одаряю.

— Я смешная? — уточняю происхождение его непонятного взгляда, изучающего меня с каким-то неправильным слишком теплым блеском. — Растрепанная? Сонная? Что?

— Самая красивая на свете, — звучит неожиданный ответ.

— Я? — переспрашиваю на всякий случай, потому что поведение Фурова больше тянет на сладкие грезы, чем реальность.

— Ты, Ани, только ты, — заверяет, поглаживая тыльную сторону кисти.

— Хорошо, — киваю несмело.

Конечно, ничего хорошего я пока не вижу, скорее, странности одни, но они мне, если уж не врать самой себе, очень нравятся.

Кстати, про «вижу». Слегка поворачиваю голову, чтобы осмотреться и понять, где я есть.

Да-ну, бред какой-то.

— А ты что тут делаешь? — догадываюсь уточнить главное.

Меня не столько волнует нахождение двуликого в спальне, сколько само присутствие на территории Джейкоба.

Как он сюда попал? Как нашел? И его пропустили? А что папа? И где он?

Вопросы наслаиваются один на один, образуя в голове кашу-малу, от чего в висках начинает пульсировать.

И все же превалирует совершенно другая мысль — Лин не пострадал на шахте. С ним все в порядке, и мы с Золей теперь можем чуть более спокойно выдохнуть и не изводить себя переживаниями.

С Золей…

Мысль царапает какой-то неправильностью.

Будто что-то упускаю.

Кручу ее и так, и эдак. И, наконец, понимаю, что не так: волчица молчит.