Вечная Война. Книга VII

Левый фланг Пихаванов также пошёл в атаку! И снова он находился на острие атаки!

Призвав в заступницы Великую Сисястую Мать Змею, бывший ГлавГвардеец вытащил столовый нож из сапога, вместо потерянного при бегстве пистолета и снова возглавил атаку своих сородичей.

Чем ближе он приближался к рядам противника, тем легче становилось у него на душе. Он не видел в руках у малышей какого-либо оружия, только тяжелые рюкзаки за спиной, непонятно для чего них надетые. Вооружены были только розовые индивиды. Одетые в смешные высокие фуражки они размахивали пистолетами и что-то радостно кричали, периодически прикладываясь к бутылкам в другой руке, в которых плескалась зловещая розовая жидкость.

Однако, эти коротыши вряд ли доставали ему до пояса и не выглядели страшными. Кышшш оглянулся. С боков радостно шипели соплеменники, предвкушающие близкий поздний завтрак.

Внимание Кышша переключилось на пригорок, где в окружении розовых недомерков стояла одинокая фигура в чёрном плаще, который развевался у него за спиной.

Однако, именно та интуиция, которая подсказала на том Великом Обеде, схватить за ногу Старого слепого Дрышшша, чтобы позволить Великому Пышшшу возвыситься, сейчас орала о том, что нужно отсюда убираться. Кышшш повел головой влево и право — везде были видны скалящиеся лица его несчастных сородичей, которые, а он был сейчас в этом уверен, шли на смерть.

Кышшш вздохнул и просто завалился ничком на землю, прикрывая руками голову. И тут же рвануло. Нет, не так! РВАНУЛО!!!

Горячий ветер с кусками земли и Пихаванов пролетел на сжавшимся зеленым воином, опалив его зелёную кожу и заставив того потерять сознание. Мир выключился и Кышшш отъехал в страну вечной Прохлады и Жирной Грязи…

Но, оказалось, ненадолго…

Дикая боль в многострадальной заднице привела его в чувство.

— О! Наказатар! Атдавай, аднака! — строго сказал ему ужас, летящий на крыльях."

"Кышшш не выдержал издевательства, боль и страх придали ему новые силы он подпрыгнул и побежал, петляя прочь от этих безумных врагов.

— Стаять, сабака! — послышался сзади тонкий расстроенный голосок.