В объятиях врага

Пошатнувшись, я придержалась за портьеру окна. Витающие вокруг золотистые сполохи магии гасли, но я совсем не радовалась, что такой сложный прием, как перенос сознания в прошлое по предмету-ориентиру, удался.

Громко всхлипнув, я упала на колени.

– Бра-а-ан… – с отчаянием простонала я сквозь слезы, прижимая к себе кольцо.

Хотелось завыть раненым зверем. Я видела сейчас брата, видела словно наяву, так, словно он был жив! И при этом оглушающее напоминание: нет его больше. Нет и никогда не будет.

Просто потому, что его убили. И убил тот, кого я люблю… Я до последнего не верила, но Бран сам назвал имя. Другого Алмира ив Реллион попросту не существует.

И увиденное точно не иллюзия и не фальшь – я видела мгновения настоящего прошлого. После этого уже никакая вера в невиновность Алмира не могла удержаться…

Стук копыт донесся из открытого окна. Я встала и без каких-либо эмоций смотрела на подъездную аллею. Неунимающиеся слезы скрадывали и без того плохую видимость, но я сразу узнала подъехавшего всадника.

Черный конь под ним переступал очень осторожно, Алмир вдруг покачнулся и рухнул на землю. Тут же к нему кинулись два стражника, стоящие у дверей. Подняли на руки и, беспокойно переговариваясь, понесли в особняк. А я просто стояла и смотрела на это в оцепенении. Казалось, еще немного, и я попросту сойду с ума! И минуты тянулись… Он здесь… Убийца… Силы небесные, но что же с ним? Почему потерял сознание?!

– Вилена! – распахивая дверь, воскликнула запыхавшаяся и перепуганная госпожа Мирланда.

 – Алмир ранен! Очень серьезно! Скорее идем!

Алмир лежал на кровати в своей спальне. Вокруг суетились целители, витал запах лекарственных зелий. Здесь же присутствовал взволнованный господин Дальд, нервно вышагивающий по комнате.

– Вилена! – воскликнул он, едва я вошла следом за госпожой Мирландой. – Наконец-то!

Удрученные целители немедленно откланялись, но я не спешила подходить ближе, так и стояла у двери.

Просто смотрела на Алмира. Он был без сознания, обнажен по пояс, торс и руки покрывали черные узоры, словно проступившие из-под кожи. Это походило на надписи на неведомом языке, давно забытом и настолько жутком, что на нем могли звучать лишь проклятия. И ведь тогда, на самом первом занятии магией, когда Алмир погасил выплеск, у него точно так же эти узоры на миг проступили.