В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

– Ну же, Люций, напряги силёнки.

Сметвик работал почти три часа, временами понося бессознательного пациента последними словами. Потом упал в одно из кресел, напился воды, обругал паразита Бэддока за его нежелание всерьёз заняться целительством и устроил ревизию зелий.

– Охренеть, – ошарашенно сказал спустя некоторое время, аккуратно закупоривая последний фиал. – Это Снейп, что ли, варил? Ещё один говнюк не желает своим делом заниматься. Минимум четыре зелья не запатентованы, стыд и позор.

Нотт, всё это время молча простоявший у двери, отлепился от стены, бесшумно подошёл к Люциусу и нежно провёл ладонью по его исхудавшей щеке в серой щетине:

– Что теперь, целитель?

– Оклемается, – Гиппократ даже не старался скрыть своего изумления.

– Леди Малфой, дубина ты, – ответил Бэддок. – Удерживала мужа здесь, ясное дело.

– Вот оно как, – Сметвик горько вздохнул. Чтобы заполучить кровного мага в Мунго, нужно было воскресить Лорда и избрать того министром, не меньше. Пока же адепты кровной магии были наперечёт, находились под неусыпным надзором аврората, и заказы им перепадали только после долгой мороки с получением разрешения из министерства. – Передайте миледи, что я сражён – филигранная работа.

Нотт светло улыбнулся и кивнул так, будто восхищались им самим. Сметвик отвесил челюсть – до такого расклада точно не додумаются ни в одном кабаке: «Люци, сука блудливая, что ты затеял? Жена, Нотт, маглы … Мало мне некроса, так я ещё, похоже, в самую серёдку какой-то малфоевской аферы встрял».

Настроение у него резко испортилось, он отказался от предложения отужинать, хотя от голода сводило кишки, и камином ушёл в Мунго. Тихое бешенство заливало его с головой – ведь сделали, как пацана. И кто? Боёвка тупая.

Сочельник праздновали тесной семейной компанией – Теодор фыркнул в тарелку и подавил истерический смешок – он сам, папаня, дедуля Джагсон, леди Малфой и Хорёк, непривычно молчаливый и бледный до синевы.

Самым страшным секретом было, ясное дело, тяжелейшее ранение Люциуса Малфоя. О том, что старший Малфой вот уже вторую неделю без сознания лежит в соседней комнате, в замке знали только члены Ближнего круга и Джагсон.