В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Готовился к самому плохому, оставленному на крайний случай: быстро продавать дом и бизнес, хватать всю семью в охапку и попытаться скрыться за проливом. Часть средств уже находилась в тамошних банках – дела в последние три года шли на диво хорошо. Дурсль наконец-то смог оперировать суммами, которые позволяли действовать, а не просто сидеть в доме и гадать, распространяется ли «кровная защита» на всех членов семьи. Да и существует ли она вообще?

Теперь ситуация немного выправилась. Если он уговорит Гарри сходить с ним в Косой переулок, чтобы купить сову или что там ещё у магов на посылках, то можно будет написать Снейпу.

"Существовал ещё некий Сириус Блэк, дружок старшего Поттера, но его Петуния никогда не видела. Дурсль решил написать и ему – никакая помощь не будет лишней. Если эти, чёрт бы их подрал, маги не ответят, значит, они больше не друзья умершим Поттерам или их тоже нет в живых.

– Дядя, – Вернон вздрогнул от неожиданности. – А мы ещё поговорим о Хогвартсе?

Дадли и Петуния замерли и выжидательно уставились на Вернона, Гарри смутился и принялся протирать очки салфеткой.

– Само собой, – кивнул Дурсль. – И не один раз. Только вечером, нам с Дадли пора на работу.

– Милый, – обеспокоенно сказала Петуния, – может быть, не стоит сегодня никуда ходить? Вчера всем пришлось нелегко, нам нужно отдохнуть.

Вернон поморщился. Он действительно неважно себя чувствовал, да и Петуния натерпелась за эти дни. Однако, с учетом разворачивающейся операции «Подготовка к Хогвартсу», дел было очень много.

– Сделаем так, – пошёл на компромисс Дурсль. – Сейчас отправимся на работу, я закончу кое-какие дела, а вернёмся к обеду.

Все кивнули, а Гарри внезапно подскочил и обнял его.

– Спасибо, – пробормотал он, сопя Вернону куда-то в шею. – Я всё понял, вы не бросите меня одного.

Вернон улыбнулся и бережно прижал мальчика к себе. Как же угнетал его груз этой тайны, как он волновался за детей и насколько был рад избавиться от недомолвок в собственной семье! Дурсль хотел сказать Гарри что-то ласковое, но облегчение, затопившее его душу, вдруг почему-то стало очень горячим, обожгло левую сторону груди и с размаху стукнуло под лопатку.