В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Может, обойдётся?

Гарри подавил беспокойство и принялся вспоминать, что именно сказал Бёрк. «Я рад, что ваш господин не умер бездетным, и род Мраксов не пресёкся». Род Мраксов? Кто это? Лорда звали Томас Риддл, уж об этом Гарри знал наверняка. Трудно учиться в змеином доме и не узнать имени самого знаменитого выпускника.

– Сомневаюсь, – скривился Теренс. – Это тебе не Маккошкиных хахалей считать, тут молчать никто не будет. Родителям напишут – раз, родственников у воронов и барсуков предупредят – два, а там и до Дамба дойдёт с его любимым факультетом.

И потом, ты уверен, что никто из полукровок или нейтралов не стучит?

Нотт убито мотнул головой, и Гарри не выдержал:

– Да что происходит? Какой сын Лорда, о чём вы?

Крэбб подошёл к Гарри и неловко потрепал его по плечу:

– Дурацкая ситуация. Бёрк решил, что ты сын Тёмного лорда, а Нотт прилюдно это подтвердил. Тео, какой пикси тебя укусил? Поттер, не ходи без нас никуда, понял? Даже в туалет.

– Парни, я всё понимаю, – сказал Ургхарт, – но вы ещё сопли зелёные.

Поттер, в подземельях за тобой будет присматривать Боул, наверху – Флинт или я. Не прячься от нас, говори, куда и с кем идёшь. И да – туалеты, коридоры и заброшенные классы – самые опасные места. Ты всегда должен быть на глазах у кого-то из нас. На домовика не надейся, не ты его хозяин, понял?

Оглушённый новостями Гарри слабо кивнул. Ситуация и впрямь была дурацкой и совершенно не укладывалась в голове. Он, конечно, подозревал, что с его происхождением не всё чисто.

Но в сыновья Лорда никогда не метил, это точно.

– А у Него был сын? – на всякий случай спросил Гарри.

– Будь у Него сын, – невесело хохотнул Флинт, – то у наших папаш Метки были бы на обеих руках. И на жопе – для пущей верности.

– Не было у Него детей, – оборвал его Ургхарт. – Так, отбой, народ. Всё остальное завтра.

Гарри хотел перед сном ещё немного подумать, но заснул, как только очутился под одеялом.

За ночь Гарри отдохнуть не успел. Спать хотелось неимоверно, бедный Динки причитал минут двадцать, пока сумел поднять «мистера Гарри Поттера, сэра», причём слово «поднять» было единственно уместным в это гнусное утро. Гарри чувствовал себя не очень свежим зомби – у него ломило виски, звенело в ушах, тряслись руки и подкашивались ноги.

И как всякий насильно возвращённый к жизни, он сразу возненавидел эту самую жизнь во всех её проявлениях.