Уитни, любимая

Клейтон понял, что перепугал жену и, преодолевая сопротивление, прижал ее бедра к своим.

– Нет, – тихо сказал он, когда Уитни попыталась отстраниться от его напряженной мужской плоти. – Я никому на свете не позволю причинить тебе боль.

Длинные ресницы взметнулись вверх, и в огромных глазах отразилось сомнение и такой безмолвный упрек, что Клейтон едва не улыбнулся.

– Положи мне руку на грудь. Только на грудь, – повторил он, видя, что Уитни подняла руку и тут же нерешительно опустила.

Не успела она притронуться к теплой коже, как его мышцы конвульсивно дернулись.

– Посмотри, как отвечает мое тело на твое малейшее прикосновение. Та его часть, которой ты так боишься, всего лишь откликается на твою близость, пытается проникнуть в тебя.

Он снова прижал ее к себе, но Уитни по-прежнему оставалась скованной и напряженной.

– Ты все еще опасаешься, что я могу сделать тебе больно? Но ведь я обещал.

Уитни конвульсивно сглотнула и помотала головой, не отрывая ее от подушки. Если Клейтон заверил, что это не больно, она не должна сомневаться.

Она запуталась пальцами в темной поросли волос на груди и почувствовала, как сильнее забилось его сердце, как перекатываются мускулы под загорелой кожей, когда Уитни передвинула руку чуть ниже.

Пламя желания пожаром бушевало в крови Клейтона.

– О, дорогая, – то ли засмеялся, то ли застонал он, – ты не подозреваешь, что делаешь со мной. Меня поражает, как легко ты можешь заставить мое тело напрягаться при твоем малейшем прикосновении, даже против воли. И еще больше унижает необходимость признаться тебе в этом.

"Уитни длинно прерывисто вздохнула и, стиснув его шею, прижалась к нему всем телом. Трепеща в объятиях Клейтона, она поцеловала его в лоб, глаза, рот, скользнула языком по губам, и Клейтон снова застонал.

– Я хочу тебя, – прошептал он в ее полураскрытые губы. – Так хочу, что сгораю в муках желания. – И, подняв голову, дрожащими руками сжал ее лицо. – Я никогда не обижу тебя, малышка, – пообещал он хриплым от нежности и любви голосом.