Ты станешь моей

В элегантном черном платье из блестящего бархата в пол, которое держалось на тонких бретельках. Оголяя плечики и идеально ровную соблазнительную спину, оно выгодно подчеркивало изгибы ее шикарного тела. Куколка. Она девушка с обложки. Чистый секс, но в тоже время сама невинность. Вот чёрт! Невинность… Я вдруг вспомнил наш инцидент недельной давности, весь закипел от жажды поиметь её. Девственница. Она дерзко выплюнула мне в лицо свой сокровенный секрет и убежала. Болван. Я её напугал. Не надо было так резко… Да просто опять закипел, разозлился, когда вспомнил, как она перед другими мужиками хвостом вертела.

Звонил ей, будто больной на голову психопат, но она не отвечала. Гордая, знаю. И в офис не приходила. Спустя два дня я нажрался.

А потом Ирочке позвонил, затеяв новый план."

"Пышные длинные волосы вились волнами по изящной спине Вероники. Выразительные глаза блестели краше звёзд на ночном небе, пухлые губы, накрашенные ярко-красной помадой, сводили с ума, а серьги с крупными камнями делали мою Нику королевой.

Богиня. С королевской осанкой. Так изящно двигалась, что у меня пот по затылку катился крупными каплями. В горле пересохло. Я хватал у официантов один бокал за другим. Один за другим. Пытался затушить пожар в венах. Моё влечение к ней — сплошное мучение. Внезапно позади Ники объявился уже знакомый мне блондинистый хмырь. Я увидел его и сжал стакан с шампанским с такой силой, что тот треснул. Осколки стекла вонзились в руку. Я вообще не чувствовал боль, лишь звериную ярость.

— Волканчик, что с тобой? — Ирина в шоке бросилась мне на помощь. — Поранился?

— Пустяк. Фужер был треснутым. Чуть сжал, и он лопнул, — я говорил машинально, смотрел лишь на Нику, у меня дергался глаз, когда я видел, как тот белобрысый урод лапает МОЁ. Хотелось сломать ему руки и выбросить пидора в окно.

— Я сейчас! Сейчас позвоню в скорую… — она бегала передо мной, как ужаленная пчелой. Раздражает ее писклявый вой. Дура. Затрахала меня всего. Осточертела. Истеричка! Но я не могу вышвырнуть её вон, она мне нужна.

Чтобы заставить Нику ревновать. Сейчас больше всего на свете я бы хотел, чтобы о моей ране позаботились нежные ручки Вероники.

— Ты спятила? Какая скорая? Платок дай!

— Котик, у меня нет, — она попятилась назад, когда я всё-таки не сдержался, рявкнул на нее и решительно направился к Нике. В наглую подошёл к девушке, окатил ее грозным взглядом, а она вздрогнула, находясь под прицелом моих чёрных глаз. Мы не виделись больше недели.