Твоя вина

Топанье хомяков и мяуканье раздражали мои уши, мне пришлось взять себя в руки, чтобы не убраться из этого жуткого места, захватив с собой Ноа.

Не обращая на меня никакого внимания, она повернулась к сотруднику за стойкой. Парень был молод, наверняка ее возраста, и при виде Ноа глаза мальчишки загорелись.

– Чем могу помочь?

Ноа секунду смотрела на меня и, сообразив, что я ничего не намерен делать, резко повернулась к парню.

– Я хочу взять кота, – решительно ответила она.

Я подошел к ней. Служащий выбрался из-за стойки и широко улыбнулся, желая впарить хорошенькой клиентке все на свете.

– Сюда, – сказал он, указывая на коридор. – Накануне мы подобрали несколько котят с парковки, их бросили, малышам не больше трех недель.

– О-о-о! – Бесконечный жалостливый возглас сорвался с губ Ноа.

Я боролся с желанием убраться из приюта, пока этот придурок вел нас туда, где стояло множество клеток с кошками всех цветов и размеров. Некоторые спали, другие играли или по-дурацки мяукали.

– Вот они, – объявил парень, ткнув пальцев в самую дальнюю клетку.

Ноа ахнула и кинулась к решетке, словно нашла волшебное сокровище.

– Они такие крохотные! – прокомментировал сотрудник с интонацией тетушки, которая сюсюкает с щенком или младенцем.

Я посмотрел на четырех грязных котят, ползающих по одеялу. Три серых с белыми пятнами на лапах и голове, четвертый – совершенно черный. Мне сразу стало плохо.

– Посмотрите, как они играют, – продолжал парень голосом тетушки.

Я смерил его мрачным взглядом и подошел поближе к Ноа.

– Можно какого-нибудь погладить? – спросила Ноа, используя все свои женские уловки.

Я хотел вытащить ее отсюда немедленно.

– Конечно, выбирайте.

Почему бы и нет? Как думаете, какого выбрала Ноа?

Черного, конечно.

– Он самый спокойный из всех, даже не дрался со своими братьями и сестрами с тех пор, как мы его привезли.

Я уставился на котят: они как по команде принялись кидаться друг на друга и отвешивать оплеухи кому попало. Черного беднягу явно сильно затравили.

Ноа поднесла котенка к груди и стала ласкать, как ребенка.

Я глубоко вздохнул.

– О, смотри, Ник! – сказала она, нежно глядя на меня медовыми глазами.

Котенок был уродливым, черным, шерсть торчала в разные стороны, но я знал, что Ноа не будет выбирать самого симпатичного или игривого: она предпочтет аутсайдера, на которого давно махнули рукой, которого никто не хотел… Он чем-то напоминал меня.