Наша навсегда

И не только мне! И ладно бы только мне! Но парней-то за что?"

"А может, это не Тошка? Ну нет у него таких возможностей, чтоб напихать полную машину запрещенки, да еще и парням ее так ловко подсунуть!

Может, он все-таки не такой жуткий?

Он же…

Он же мне помог.

Он меня спас.

Если бы не он тогда, то… До сих пор страшно думать, что было бы со мной. Учитывая, что я теперь точно знаю, что парни бы мне не помогли.

А, значит, если бы не Тошка, осталась бы я один на один с братом Игорем…

Я хочу до конца прояснить ситуацию, я хочу оставить хоть какой-то шанс на то, что мой муж, который скоро станет бывшим, тут ни при чем.

А для этого надо говорить, а не трахаться.

Хотя, видит бог, именно трахаться хочется сейчас больше жизни. И, наверно, это как-то невольно транслируется мною на уровне тела, потому что Лис и Камень четко улавливают и заводятся.

Настолько, что в какой-то момент плевать станет на мои слова. И на нерешенные вопросы.

Мы так долго были вдали друг от друга! Мы так соскучились, что сейчас, кажется, если слипнемся, то будем словно карамельки в кульке, не разлепить…

— После… — голос чуть хрипит, и я прокашливаюсь, отпиваю ее кофе, вцепившись в кружку обеими руками, выставляю ее перед собой, словно пытаясь защититься от яркой агрессивной похоти моих любовников, — после того, как Тошка показал мне тот спор… Я хотела звонить все равно. Но ты, Лис, трубку не брал… А телефона Лешки у меня не было.

Я снова сглатываю, отворачиваюсь, заново переживая ту сцену. И свое ощущение полной беспомощности, предательства, одиночества.

— Малышка… — Лис подается еще вперед, яростно сверкая взглядом, — да не может этого быть! Не может, понимаешь? Нас приняли часов в восемь где-то… А на записи что было?

— Ночь, по-моему… — я вспоминаю, — да, ночь.

— Желтой? Феррари, что ли? — удивленно поднимает брови Лис, — но это… Это еще осенью было, блин! И тачка не моя! Я ее у отца подрезал тогда, и потом он мне еще за нее… Ну, это не важно. Главное, что я не ездил на ней больше.