Наша навсегда

Камень лежит спереди и, не сводя с меня темных глаз, задумчиво поглаживает себя.

Я перевожу взгляд на его член, и как-то резко прихожу в чувство.

Потому что, судя по всему, меня сейчас не оставят в покое!

Но я же… Не могу больше!

Не могу!

— Я… — Облизываю губы, и взгляд Камня намертво прикипает к ним, а пальцы на члене становятся активней, — я пить… Хочу…

— Сейчас принесу… — воркует горячо в ухо Лис, — попьешь. А потом мы тебя опять потрахаем…

Испуганно замираю от такого обещания смотрю на Камня, на его пальцы на члене.

Боже.

Они меня убьют.

Я живой отсюда не выйду.

32

Удивительно глухая ночь за окном, ощущение, словно я — в деревне, далеко от цивилизации. И не подумаешь, что буквально в паре десятков метров отсюда — оживленная улица, по которой бесконечно ездят машины.

Вокруг меня — тишина и полумрак.

И в этой тишине отчетливо слышно, как сильно и ровно стучит сердце Лешки, на чью грудь я опираюсь спиной.

И видно, каким сытым удовлетворением полны глаза Лиса, устроившегося прямо на моих ногах.

И до того уютно мне сейчас, до того спокойно, что не хочется шевелиться. Невозможной болью отдается в голове даже тень мысли, что это все — малюсенькое затишье, привал, перед трудным восхождением на Эверест.

И хочется потянуть это сладкое безвременье, просто насладиться им подольше. Слабость, конечно, ужасная.

И ночь наша горячая, безумная, конечна.

А утром… Утром мне будет тяжелее.

Потому что в глаза им смотреть надо будет.

Но боже…

Как же хочется урвать у жизни еще немного, хоть маленький кусочек счастья! Неужели я много прошу?

Чуть продлить эту ночь.

Эту сказку на троих…

Наверно, все в моих силах.

Если я сейчас опять потянусь к Камню за поцелуем, проведу ладонью по щеке Лиса, привлекая его поближе, то… То мы снова сорвемся в тот водоворот, из которого лишь недавно с трудом выплыли.

Но я все время буду знать, что это — лишь отсрочка. Последняя миля длиной в ночь.

И финал — вот он, уже близко.

А потому… Зачем растягивать?

— Я не знала, что вы были в тюрьме, — мой шепот нарушает тишину между нами, густую послесексовую патоку, в которой так сладко вязнуть.

Лис вскидывает колючий подбородок от моих бедер, его взгляд бликует остротой и яростью.