Наша навсегда

Я нелепо цепляюсь ладонями за покрывало, когда он тащит меня на себя, словно жертвенную лань на алтарь, растерянно ловлю взглядом Камня, понимая, что еще мгновение — и будет поздно! И только Лешка, с его спокойствием, с его холодной головой способен остановить это безумие! Хотя бы на время! Они же оба совершенно неправильно все понимают! И, несмотря на то, что искренне считают меня предательницей, все равно… делают это со мной! А я… Я должна объяснить!

Но Камень смотрит на то, что творит Лис, внимательно и жадно. И во взгляде его — сплошное безумие.

И я дрожу от понимания: они сейчас оба не в себе.

Каким-то образом нас опять закоротило друг на друге! Да так, что разорвать, остановить это не представляется возможным!

Нет, я, конечно, могу начать бешено отбиваться, но… Не могу. Не могу!

Ну вот так!

Слабая!

Безвольная!

Дура!

Не могу!

Лис усмехается настолько дьявольски, что моя дрожь становится сильнее, а затем он резко дергает меня на себя, и я вскрикиваю, упираясь затылком в покрывало и бессмысленно уставившись в потолок.

— Охуенно в тебе, малышка, — стонет Лис, набирая сразу скорость, — охуенно… Покричи еще, а? Давай… Давай…

Камень кладет огненную ладонь мне на грудь, сжимает, и меня пронзает яростная молния удовольствия!

Я не владею собой совершенно!"

"Я — игрушка в их лапах…

И да, я кричу.

Снова и снова, когда Камень основательно и сладко пожамкав мою грудь, проводит большим пальцем по моей нижней губе, а затем погружает его в рот.

Они меня тогда тоже так трогали… Лис — прямо через джинсы. А Камень… Ему нравилось смотреть, как я сосу его палец.

Безумцы. Развратники.

И меня такой делают.

— Я в тебя кончу, малыш, понятно? — Лис, наблюдая, как я сосу палец Камня, ускоряется, рычит уже и настолько яростно вколачивается, что меня мотает по кровати вперед и назад, и, если бы не фиксация Камня, то вообще бы гуттаперчевой куклой носило бы по атласу постельного белья!

Но Камень придерживает, вытаскивает палец… И снова загоняет его, да так, что я давлюсь, сглатываю… И уношусь в подпространство, разлетаясь на кусочки там.

— Охуеть, малыш, охуеть… — бормочет он, выдыхая и укладываясь на бок рядом, за спиной.

Притягивает меня к себе, мягко и нежно покусывает в шею.