Наша навсегда

Вон, сидит, сигарету свою мусолит. А повадки-то зоновские. Весело ему там пришлось, да.

Да и я не скучал.

— Выпьем, Каменюка? — говорю я, и в этот раз он не отказывается.

Перехватывает сигарету в другую руку, тянется ко мне пузатым бокалом, чокается, пьет, как водку, залпом.

— Как был плебеем, так и остался, — скалюсь я, осознавая, что напрашиваюсь. Испытываю его терпение специально. А оно ведь никогда особой твердостью не отличалось. Взрывной он, Камешек, ебанутый на всю голову. Как и я. В этом мы с ним сошлись прямо.

Камень щурится, никак не комментируя мой выпад, позволяет обновить выпивку.

— Что будем делать, Камешек? — задаю я вопрос. Главный сейчас. Тот, ради которого мы все сегодня здесь собрались, мать его.

— Выяснять.

Камень снова выпивает коньяк, по-варварски закусывая его своей вонючей сигой.

Смотрится при этом абсолютным дегенератом.

Еще большим, чем пять лет назад.

— Что выяснять?

— Кто нас опустил пять лет назад, Лисенок.

17. Поговорим, брат?

Лис хлопает ресницами и на мгновение становится прежним.

Родился с золотой ложкой во рту, с детства все, чего хотел, получал.

Вырос — тоже получал все, чего хотел.

Бабки, тачки, хаты, клубешники и кайф разномастный. Никогда ради чего-либо не впахивал. Все получалось с наскока у него: спорт, учеба, дружбаны, телки.

Счастливый и удачливый засранец.

Гулял по жизни легко.

Пока не нарвался на мою маленькую девочку.

И не обломался.

Я потом, когда схлынула горячка первых бешеных моментов, самых острых воспоминаний, когда появилось много блядского свободного времени, очень долго на эту тему думал.

Прикидывал, как так получилось вообще, что мы с ним вдвоем такое сделали? С Васей?

Я же… Я никогда не делился своим.

В отличие, от мажорика, у меня жизнь вообще не сахарная была. И детдом приучил жестко цепляться за свое, бить первым и никогда не просить о помощи.

Эта девочка, тоненькая тростинка с огромными глазами и улыбкой, сшибающей с ног слету, была моя. Она еще только первый раз смотрела на меня, а я уже знал — моя. И отдавать ее никому не собирался.

И спрашивать ее, кстати, тоже.

Потому что от ее мнения нихрена не зависело, на самом деле…"

"Потому и повело меня жестко, когда на сборах мне приятель переслал видос, как мою девочку Лисяра поганый целует…

Эта категория воспоминаний до сих пор относится к самым болючим.