Наша навсегда

— Да, блядь, еще бы! — раздраженно, но тихо рычит отец, — вы ее не оставляете в покое никак! Ни поспать дочери, ни поесть нормально!

— Со всем уважением, — снова начинает Лис, но Камень его прерывает:

— А я — без всякого уважения, блядь! Наше с ней дело! Не ваше!

— Моё! Она — моя дочь!

— Да чего-то поздно вспомнил! Где ты был, блядь, когда ее тут сектанты прессовали?

— Там же, где и вы, два утырка!

О-о-о! Подерутся!"

"Вскакиваю, обнаруживаю, что голая совершенно, в панике оглядываясь, хватаю чью-то футболку, наверно, Лешкину, потому что по размерам больше на парашют похожа, ныряю в нее и торопливо семеню к двери.

Идти не особо комфортно, потому что секса я хотела жесткого, его и получила.

Не жалуюсь, но страдаю. И голова кружится.

Зато море плюсов: терапия на ура. Тошка не помнится, мыслей про него — никаких. Стресс из-за возможной потери моих мужчин, затрах… эм-м-м… будем говорить, забыт, ладно.

А что голова кружится и ноги подрагивают, так это побочные эффекты терапии, бывает. Нет в мире ничего совершенного.

Ах…

Это я дверь открываю рывком и обнаруживаю на пороге полуголых Камня и Лиса.

И это — двойной удар по моему неокрепшему после ночи организму. Потому что… Ну невозможно такими быть! Невозможно! Противозаконно! И каждый раз ведь торкает, каждый раз! Вроде бы, и какими их только не видела, и целовала, и тискала, и кусала даже! А все равно с ног сбивает.

Широченный, покрытый темным волосом торс Камня, массивные руки с тяжеленными кулаками. Небритость, взъерошенные отросшие волосы, жесткий давящий взгляд.

Хищная, отточено-острая фигура Лиса, с золотистой, словно светящейся изнутри кожей, которую рисунки не портят, а лишь подчеркивают рельеф, гладкость, мускулы. Трижды о-о-о…

На этом залипательном до слюноотделения фоне мой отец, несмотря на то, что габаритами с Лешку, а в груди и пошире будет, кажется совершенно незаметным. Или это я такая озабоченная, только своих мужчин и вижу. Тоннельное зрение, блин.

Чтоб не упасть, удерживаюсь за ручку двери и косяк, а Лис и Камень, обернувшись, тут же синхронно бросаются ко мне:

— Маленькая, какого хера?

— Вася, черт… Разбудили…

Лешка обнимает, прижимает к себе за талию, Лис тянется целовать.

Отмечаю краем глаза, что на лице у него — недовольство, но все равно прижимаюсь к Лешке и целую Лиса.

Больше я скрываться и комплексовать из-за того, что двоих мужчин люблю, не собираюсь.

Жизнь такая короткая.