Наша навсегда

А они, как ни крути, были грязными, и даже не в плане принуждения меня к сексу. Тут я и сама хороша: велась на них, позволяла им многое, да… Если бы это было искренним, как у меня, то и не казалось бы таким грязным.

А вот так, на спор… Как пошло и глупо все…

Главное, что я-то оправилась уже, реально только во сне их видела, и даже не столько их, сколько себя, счастливую, летающую, наивную такую. Возвращалась к себе, подпитываясь теми, прошлыми, эмоциями, черпая в них силы и вдохновение для настоящего.

"— Нет, Вась, — Лис тут же прекращает скалиться на Камня и торопливо заступает мне путь, — прости… Это мы… Ну, короче, прости. Поехали поговорим. Ну все равно ведь надо. Я, например, не понял предъяв. Тебе не кажется, что стоит их пояснить?

— Лексикон смени, — давлю я, кошусь на Камня, отмечая серьезное больше обычного выражение физиономии.

Но поговорить…

Пожалуй, стоит.

В конце концов, не только им надо гештальт закрыть.

Надо мной это тоже висит.

Вот только интересно, выдержу ли?

9

В заведении, куда приходится спускаться по лестнице вниз, в цокольный этаж, Камня, похоже, все прекрасно знают.

Симпатичная администратор чуть ли не стелется перед ним сладкой кошечкой, в общем зале, остро напоминающем трактиры времен нэпа, как их любили изображать советские режиссеры, народ нестройно здоровается, ощупывает взглядами: нагло и с вызовом — Лиса и, крадучись, стараясь делать это незаметно, меня.

Н-да, нрав у Камня, судя по общей настороженности, вообще не поменялся, только еще хуже стал.

— А ты тут звезда, а, морда каменная? — Лис, нисколько не впечатленный общим накалом нездорового интереса к своей персоне, ласково и вызывающе скалится, топая так, чтоб прикрыть меня от слишком нахальных взглядов, — не мог в нормальное место привезти? Я же предлагал.

— Пошел нахуй, — кратко отвечает Камень, заходит первым в отдельное помещение, где народу еще меньше, а рожи — еще страшнее. Отбор, похоже, какой-то тут имеется, на самую криминальную физиономию… И Камень явно не победитель, да…

Взгляд цепляется за ужасающе кривую рожу какого-то мужика, сидящего сбоку от входа в компании таких, как и он, страшилищ.