Наша навсегда

Я размыкаю губы и позволяю тяжелой крупной головке члена второго моего любовника проникнуть в рот.

В этом положении нет никаких позывов к сокращению, и Камень фиксирует мою голову, смотрит вниз, как медленно, толчками, мягко и длинно проникает в меня.

— Расслабь горло, маленькая, — командует он, — хочу глубоко.

О-о-о…

— Пиздец, горячо, — рычит измученно Лис, снова ускоряясь и не сводя с меня взгляда, — давай, малышка, пососи ему!

Я не могу выполнить его просьбу, ничего от меня не зависит сейчас. Могу только в самом деле расслабить рот и позволить здоровенному члену проникнуть как можно глубже.

Задыхаюсь, слезы текут, но боже… Это так остро сейчас! И я, словно натянутая между ними струна, вибрирую от каждого касания.

Камень, не выдержав, перехватывает меня за горло, словно хочет почувствовать себя через стенки гортани, упирается второй рукой в кровать рядом с моей головой и не щадит уже, наверно, потеряв ту грань, где еще есть хоть немного контроля.

Мою бедную голову заволакивает красным маревом, ощущаю, как ускоряется еще сильнее Лис, уже не двигаясь, а словно вбиваясь в меня, как рычит и падает на меня, кусает за грудь остро-сладко…

Камень, освободив мой рот, вытягивает меня из-под Лиса, прямо себе, на пол, и тут же сажает на свой мокрый от моей слюны член.

И едва успевает закрыть мне рот ладонью, потому что я кричу и кончаю. Опять.

И остаток творящегося безумия проходит уже мимо меня, потому что невозможно оставаться в себе, когда такое.

Я ощущаю, как долго и сладко сокращается во мне Лешка, как он целует меня одновременно с финальным рывком удовольствия, как сковывает собой полностью, не позволяя двигаться.

И прихожу в себя уже на кровати, лежа между ними.

Одетыми.

Учитывая, что я — по-прежнему голая и лишь мягким пледом укутанная, это пикантно и волнительно."

"Я лежу затылком на каменном животе Лешки, он полуголый, и живот у него волосатый. Теплый. Приятный очень.

Лис устроился рядом и чуть впереди, полулежа. Он перебирает мои волосы, взгляд довольный и спокойный.

— Охуенно смотришься, малышка, — улыбается он, — смотрю, как он тебя трахает, и снова хочу… Пиздец, ты заводишь…

— Изврат гребаный, — бубнит Камень, и его пальцы жестко ложатся на мое многострадальное горло:

— Как ты, маленькая? Не сильно я тебя?.. Помял?

Молчу, сглатываю, ощущая легкий дискомфорт.

Хватка на горле становится сильнее, взгляд наблюдающего за этим Лиса темнее, а голос Камня — грубее:

— Прости нас, маленькая… Мы — звери. Всегда были.