Наша навсегда

Мне сразу горячо от их жестких широких ладоней, вольно гуляющих по всему телу, от губ их, влажных и требовательных.

Мои любовники атакуют меня одновременно и слаженно, прекрасно зная, что так они влегкую добьются всего, чего хотят.

Я не могу им противостоять. Никогда не могла.

Мысли о Тошке, до этого момента яркие и острые, улетают прочь. Туда же мчатся мысли о маме и информации про биологического отца, которые тоже где-то на втором плане постоянно болтались.

Ничего не остается во мне: ни стыда, ни мыслей, ни раскаяния за то, что тут происходит.

Они все забирают себе, мои безумные парни. Мои первые и единственные любовники.

Забирают, оставляя меня — в чистом ярком огне, пламени, где сгорает вообще все земное.

И остается только то, что есть в нас изначально.

Лис, не прекращая мучить губами мою грудь, одновременно дергает молнию на джинсах, садится на колени, возится с презервативом, глухо матерясь, а после тянет меня на себя, раскрывая полностью.

Его член, такой же горячий, как и он сам сейчас, раскаленным металлом проникает внутрь, но не обжигая, а заполняя, до основания.

Они опять берут меня одновременно и так жарко, что буквально растаскивает на атомы практически сразу же. Трясет от переизбытка наслаждения, выносит прочь из этой комнаты и этого мира.

Кричать я не могу, Камень не позволяет. Двигаться — тоже.

Жесткие лапы Лиса фиксируют за бедра, чтоб не соскочила случайно. Он сразу набирает дикий темп, гонясь исключительно за своим кайфом, и, если бы не его железные лапы и каменная грудь Лешки, я бы от таких рывков улетела уже с кровати.

— Охуеть… Держи ее, Лех… — хрипит Лис, толчками вбивая меня в горячее, словно мартеновская печь, тело Камня.

Лешка, выпуская мои губы и переключаясь на шею и плечо, смотрит вниз, туда, где во мне все быстрее и грубее скользит мокрый член Лиса, рычит с досадой:

— Я тоже хочу.

Он неожиданно подается назад, я падаю спиной на кровать и свешиваюсь головой вниз, растерянно запрокидывая руки за голову и пытаясь ухватиться хоть за что-то для опоры.

Лис матерится громко и несдержанно, затем меняет позу, доталкивая меня еще по краю, чтоб голова полностью свесилась, и двигаясь чуть мягче. Волнами, накатывая и отступая.