Музыкальный приворот

Дамы находили, что выглядит он довольно интересно: красивый, высокий, стройный, с модной прической, всегда элегантный, чисто выбритый, ухоженный и надушенный модным парфюмом. Бабушка рассказывала, что мой папа в детстве называл его девчонкой за длинные пушистые ресницы, пухлые губки и слишком уж нежную кожу. Маленький Леша возмущался, плакал и даже бил старшего брата. А тот только ржал. Прошло много времени, и даже теперь во внешности дяди было что-то женственное. Но вопреки страхам бабушки, которые появились тогда, когда Леша пошел в модельный бизнес, ее младший сын любил не мужчин, а женщин и прослыл настоящим бабником.

— Сидим? — мрачно осведомился голос Алексея у нас за спиной.

— Сидим. А ты чего так рано? — подозрительно посмотрела я на него.

— Как пришел, так и пришел. И вообще я хочу дома поработать над новой линией, — ответил мне дядя важно. — А это кто? — так же невежливо, как и Эдгар, поинтересовался он, глядя на замолчавшего Антона, а потом вдруг расцвел в улыбке:

— А, ты, наверное, друг этого обалдуя? Слышал я, как вы тут компьютеры обсуждаете.

— Это мой однокурсник, — сказала я.

Брат подтверждающе кивнул.

Леша поднял брови, склонил голову на бок и с интересом принялся разглядывать Антона с ног и до головы.

— Ага, понятно. Алексей, — и пожал гостю руку.

Что ему там понятно?

— Антон, — ответил ему тот.

— Значит, — уселся на свободный стул Леша и уставился на гостя, — вы… однокурсники?

Мы кивнули синхронно.

— Он — классный парень, свой в доску, — вставил брат, нечаянно взглянул на настенные круглые часы и в ужасе вдруг выбежал из кухни, проорав, что «сейчас игра начнется!»

— И давно вы… однокурсники? — поинтересовался Алексей, наливая себе дымящийся кофе из кофейника.

— Давно, — ответила я. — С первого курса, знаешь ли.

— Ясно, — и он опять с интересом принялся изучать Антона, как сватья потенциальную невесту.

— А почему на тебе одежда чужая? Эдгарова? — вновь спросил дядя и с веселым интересом поглядел на меня, как будто бы и меня хотел увидеть в чужой одежде, например, в одежде этого Тропинина.

— Мы шли к нам домой, Антон случайно упал, и его одежда сильно испачкалась и вся промокла. Теперь она стирается в машинке, — терпеливо принялась пояснять я. — Братик был так добр, что одолжил свои вещи.

— Ну, хорошо-о-о. Кстати, Катя, если вдруг начнут по телефону звать меня и если это будет женский голос, скажи, что я уехал в командировку. Куда-нибудь в Восточную Сибирь. Нет, на Дальний Восток. Или лучше даже в Японию.

— Заметано.