Музыкальный приворот

 — Я и смотрю, мальчик как с картинки! Миленький такой, как белоснежный котеночек!

И это говорит взрослая состоявшаяся преподавательница? «Котеночек» тяжело вздохнул.

— Знаменитость, говоришь? — пожевала губами и охранница, видя, как коварные школьнички все ближе и ближе подбираются к солисту «На краю». — А ну, идите быстрее ко мне, не то вас эти слоны затопчут! А то потом оттирай всяких там знаменитостей с пола…

И она широким жестом указала на собственную конуру, что примостилась справа от нас. В ней трое уместились бы с трудом, зато она была огорожена от внешнего мира.

— Кей! — никак не могли успокоиться фанаты, продолжая напирать.

Надо же, а я и не подозревала, что их так много. Келла и его друг действительно очень известны.

— Мой любимый тут! — вдруг раздался истошный девичий крик. Для музыканта это стало последней каплей. — С какой-то шалавой!

Это я-то шалава??? Вот уж чего только о себе не услышишь. И все из-за этого напыщенного популярного малого. Сам он шалава.

— Нам направо, — скомандовала пожилая женщина и добавила: — хорошо, хоть не через всю толпу переть! Вот ученички, вот оглоеды ненормальные…

Светловолосый, одной рукой придерживая меня, второй резким движением снял свою куртку, умудрился накинуть ее мне на голову и сумел пройти вслед за воинственной преподавательницей и бабушкой-охранницей, расчистившей ему путь в толпе собственным телом и метлой, невесть как оказавшейся в ее жилистых руках.

— Я потрогала Кеечку! — возопила какая-то идиотка.

Хо-хо, вот оно — счастье. А наш звездный блондинчик хорошо устроился.

Парень несколько грубо впихнул меня в услужливо открытую дверцу, ведущую в крохотное прямоугольное помещение, где хранились многочисленные ключи от кабинетов. Нам очень повезло, что мы остановились именно в этом месте. Боюсь, что бешеные ученики и ученицы не дали бы нам спокойно пройти сквозь свои стройные ряды, скажем, к лестнице.

Бабка под руководством несколько пришедшей в себя Ирины Родионовны захлопнула за нами дверь. А я тут же заперлась на защелку. Злые выкрики малолетних фанатов насчет меня совсем не нравились.

— Уф… — прошептала я. Несмотря на тонкие стены и наличие не слишком прозрачного стекла, в этой каморке было намного тише, чем снаружи, и радостные и восторженные вопли превратились в один большой, долгий, неразборчивый звук.