Музыкальный приворот

"

"Сережа, который вовсе не хотел лишаться карманных денег или подвергаться любому другому наказанию папы, решил, что лучше стоит признаться. Сказать, что выпил он всего один раз, потому что… потому что вчера в клубе перепутал бокалы, вот и все! И вообще он, Сергей, алкоголь не признает.

— Папа, — опустил глаза в пол сын, проклиная, на чем свет стоит, догадливость родителя, — это было всего один раз. Один.

Виктор Андреевич схватился за сердце, чувствуя себя так, словно он только что потерял контрольный пакет акций собственной фирмы.

— Первый, — покаянным тоном произнес его ребенок, не догадываясь даже, о чем думает глава семьи.

— Первый? — слабым голосом проговорил Журавль, хватаясь руками за стол. «Убить его сейчас или дослушать?»

— Первый, — кивнул Сергей. — Это нечаянно произошло. Я просто перепутал в темноте — ну, в клубе же темно было. Вот поэтому и получилось так. Но я не хотел.

— Не хотел, значит? — прошептал Журавль-старший в страшном гневе.

— Нет. Папа, мне это не понравилось, — честными и печальными глазами посмотрел на отца сын.

— Готовься к смерти, — вдруг поднялся со стула дядя Витя и стал надвигаться на молодого человека, скрючив пальцы. — Тебе только стыдно, а мне позор на всю жизнь, да? А я тебя всем обеспечил, ничтожество! Ты совсем заелся, я смотрю! По клубам своим шляешься! Женщину от мужчины в темноте отличить не можешь!

— Могу! — мигом вскочил на кровать Сережа, и никто из его друзей сейчас не узнал бы в этом растрепанном и испуганном парне самодовольного и бравого красавца мажора.

— Папа! — младший из Журавлей чувствовал, насколько взбешен отец, и прижался к стенке, словно надеясь, что сможет стать невидимым и пройти сквозь нее.

— Я тебе больше не папа! — рявкнул дядя Витя, бешено вращая глазами. — Гад! Чего удумал! В темноте перепутал, а теперь какие-то синие да голубые цветы носят!

— Папа, не бей меня! Я же твой сын!

— Ты мне теперь дочь!

— Папа, я больше никогда не буду пить! — заверещал Сергей, так и не поняв, при чем тут какие-то синие цветы.

Виктор Андреевич, уже сжавший руки в кулаки, чтобы по-боксерски точным ударом врезать собственному ребенку, на шаг отступил.

— Так ты что, просто пил?

Парень кивнул, и в его глазах застыло покаяние праведника.