Твоя

Дамир давал ей выговориться.

– Тебя настолько оттолкнула моя ревность? – и вопрос он задал всё с тем же непроницаемым выражением.

Аня внезапно замялась. В её понимании ревность – проявление более сильных чувств. Когда один человек испытывает к другому минимум симпатию.

– А это была ревность? Мне показалось, ты в то утро задался целью разложить ситуацию по полочкам и показать мне, кто я есть на самом деле. Показал.

– Аня… – сквозь плотно сжатые губы выдохнул Шаитов, словно сдерживался из последних сил. – А теперь посмотри на ситуацию с моей стороны.

– Я не была голой. И он тоже.

– Кружевные стринги – не в счет!

– Сейчас на пляжах девушки загорают в более откровенном виде.

– Это оправдание твоего вида, да? – глаза мужчины полыхнули недобрым огнем.

– Я не оправдываюсь, Шаитов! Мне это не надо. Я лечила ТВОЕГО брата, и если ты ставишь личные пристрастия выше здоровья Булата, это уже твои проблемы. Я умываю руки. Вернее, уже умыла. Всё. Разговор про ту ночь закончен. Сделай, пожалуйста, заказ и давай поужинаем. Я кушать хочу.

Она снова потянулась к бокалу.

И в какой-то момент Аня, поглощенная собственными мыслями, не заметила молниеносного движения мужчины.

Он перехватил её руку и с силой сжал.

– Ты играешь со мной, ведьма, – прорычал мужчина, отчего его верхняя губа дернулась.

– Пусти.

– Нет.

– Дамир, мне больно.

– Врешь, Аня. Я контролирую свой захват.

– С чем я тебя и поздравляю. Но всё же, верни руку.

Он покачал головой.

– Нет.

Он опустил её ладонь на белоснежную скатерть, накрыв сверху своей. Аня разволновалась, от руки Дамира по кисти и выше побежали легкие, но колкие разряды, пробуждающие ощущения, которые Аня предпочла бы не испытывать в отношении этого мужчины.

Чертова подпитка…

Тело помнило, как он её ласкал.

Да и этот взгляд темных глаз! Даже при полном негативе Ани к Шаитову, она не могла не реагировать на них. Он умел смотреть выразительно. Как страстно, так и уничтожая.

– По поводу пляжа ты права. Но я вспылил. И да, черт побери, приревновал. Ты обнаженная в постели с другим мужчиной, пусть и Булатом, оказалось для меня подобно красной тряпке для быка.

Он выразительно посмотрел на Аню.

Та демонстративно промолчала.