Цветок виселицы

Они не нашли бы его, хотя на самом деле оно лежало у них перед носом!

— Ты забываешь, что уже однажды один человек из нашего рода нашел сокровище, когда оно тоже было надежно спрятано, — неохотно проговорил Ульвхедин, которого немного смущало присутствие Берит: как никак, а Ингрид была ее дочь. — Если помнишь, это был Колгрим.

— Думаешь, ему помогла Суль?..

— Если кто-нибудь из Людей Льда очень сильно чего-то захочет, он может получить помощь.

Берит ощупью нашла руку Альва. В глазах у нее стояли слезы. Эта простая крестьянка мужественно отнеслась к тому, что над ее дочерью тяготело проклятие Людей Льда.

Интересы семьи всегда стояли для нее на первом месте. Ее вины не было в том, что она не могла взять в толк, о чем идет речь, когда ее муж и Ульвхедин говорили о вмешательстве Суль в дела своих потомков и о притягательной силе сокровища для всех, отмеченных роковой печатью.

— Поезжай, Ульвхедин, — сказала она, смахивая слезы. — Поезжай и найди нашу девочку! Сделай все, что нужно, сколько бы тебе на это ни потребовалось времени, но только верни ее домой целой и невредимой!

— Обещаю! — Ульвхедин был серьезен.

 — Что бы ни случилось, и где бы мы ни оказались, ее безопасность будет для меня превыше всего. Ни один волосок не упадет с ее головы.

— Неужели вы все поедете на север? — с трудом спросил Альв.

— Конечно, я сделаю все, чтобы сначала вернуть Ингрид домой. Но сомневаюсь, что мне удастся ее уговорить.

— Может, послать с тобой Йона? Он вернется с ней домой, а ты сможешь сразу же ехать дальше.

— Моего сына? — с горячностью воскликнул Ульвхедин. — Ни за что!

— Но Ингрид — моя дочь, — тихо сказал Альв.

— Я знаю, — Ульвхедин примирительно опустил свои ручищи на плечи Альва. — Положитесь на меня! Дан зажег во мне опасный огонь. Для меня теперь есть только один путь. Думаю, Ингрид терзает сейчас то же желание: увидеть Долину Людей Льда. Если это так, бесполезно пытаться отговорить ее.

Альв и Берит предполагали, что его решимость вызвана не только желанием увидеть долину.

Но поделать ничего не могли, по лицу Ульвхедина они понимали, что им ничего не остается, как довериться ему.

Для родителей это было слабое утешение.

Они долго смотрели вслед уходящему Ульвхедину.

— Я поеду за ними, — упрямо сказал Альв. — И пусть судья делает, что хочет!

— Альв, милый, ты прекрасно знаешь, что дело не только в оскорблении, которое ты нанесешь такой важной особе! Мы должны, работать в поте лица, чтобы не потерять Гростенсхольм.