Тот, кто назначен судьбой

Он сейчас с ума-то спрыгнет от передоза возбуждения!

– Попробуйте заснуть, Степанида, – рекомендовал Тимофей ей докторским тоном. – Думаю, вы уже согрелись.

– Согрелась, – подтвердила она шепотом в его ключицу. Помолчала и продолжила раздалбывать в клочья его выдержку и самообладание: – Вы очень горячий. Большой и горячий. – подышала, снова помолчав, и продолжила высказываться, делая продолжительные паузы между словами: – Загадочный. Весь такой героический. Красивый. Закрытый ото всех. Недоступный и наделенный природной сексуальностью.

Он хмыкнул раз, два, прикинув, понимает ли она сама, что только что сравнила его со средством от тараканов, и вдруг начал безудержно молча смеяться, сотрясаясь всем телом, старательно пытаясь не захохотать во весь голос.

– Вам отдохнуть надо, – все еще посмеиваясь, порекомендовал доктор Саргин.

Но она не ответила, и, прислушавшись к ее тихому ровному дыханию, он понял, что девушка предупредила его рекомендации и, выступив с заявлением, согрелась и заснула, пока он тут сражался с собой и давал наставления.

Слава тебе, Господи!

Он принялся медленно и глубоко дышать и мысленно повторять тактико-технические характеристики крупнокалиберного пулемета «КВПТ», стараясь игнорировать тот мучительный факт, что при дыхании ее грудь терлась о его торс.

Помогало не очень.

Дрожать Стеша перестала совсем и дышала ровно и спокойно. Он потрогал ее лоб и решил, что температура упала где-то до тридцати семи.

«Вот и молодец, девочка, вот и молодец!» – порадовался Тим и для закрепления успеха в остужении бьющего в башку желания подумал еще о ТТХ модернизированной дальнобойной снайперской винтовки, не заметив, как и сам заснул, покрепче прижав девушку к себе.

Он проснулся в секунду посреди совершенно черной ночи от того, что Стеша зашевелилась, и сразу понял, что у нее снова поднялась температура, но не до совсем уж критической, как было в прошлый раз. Саргин осторожно выбрался из кровати, укутал ее, оделся и занялся приготовлением нового травяного отвара.

Он напоил ее отваром, так и не сумев до конца разбудить, одел, укутал и, вернувшись на свое место на полатях, лег спать.