Тот, кто назначен судьбой

Но то, что он испытывал со Степанидой, невозможно было отнести к чему-то привычному в его жизни, – страсть и удивительное, особое, обостренное физическое совпадение и чувствование друг друга – телами, мыслями, эмоциями – всем! – переполняли обоих. Любые попытки что-то там осмысливать и контролировать были обречены на поражение, и Саргин с радостью и восторгом отдавался этому безумию, позволив себе раствориться в ней и том невероятно чувственном соитии, что они творили вдвоем.

На сей раз она заснула после их великолепного совместного апогея практически сразу – устроилась поудобней у него на плече, поерзала и замерла, словно ее пуля настигла – в момент! И уже спит!

– Ну вот, – усмехнулся такому ее обморочному сну Саргин.

А он не мог заснуть. Смаковал с удовольствием телесные ощущения, все еще звенящие в каждой мышце и сознании, и смотрел в черное звездное небо над головой.

Надо признать, что эта женщина застала его врасплох.

Он оказался совершенно не готов к столь неожиданной встрече. Тим был глубоко поражен, как почти профессионально она двигалась и держала оружие, но больше всего тем, как она сделала этот практически неосознанный шаг в сторону, прикрывая своим телом лежавшего на земле человека.

Степанида буквально ворвалась в его эмоциональный мир, обезоружив и поразив пониманием того, что практически на грани собственной жизни эта девочка спасала, по сути, совершенно чужого ей человека и боролась за его жизнь до конца, до полного изнеможения и истощения.

За всю свою не самую простую и далеко не мирную обывательскую жизнь Тимофей встретил лишь одну-единственную женщину, которая, рискуя своим благополучием и возможностью самого серьезного наказания, спасла человека, затащив его в свою квартиру и спрятав под кроватью.

Правда, ей тогда едва исполнилось девять лет.

И была это его Катька, ставшая через три дня после того самого спасения под кроватью единственным для него в жизни самым близким и родным человеком. Ну, это совсем другая история.

Разумеется, встречал Тимофей и женщин, которых искренне уважал и отдавал должное их высоким душевным и моральным качествам, в основном это были жены и родные его офицеров и друзей, и то далеко не все, а единицы.