Только с ним

 – Вике, насколько я помню, восемнадцать только стукнуло. А Юле двадцать один.

– Я имел в виду парней. Ты же знаешь, какие там все.

– Почти все с парами, – пожимает плечами Боря. – Ты один едешь и Димас еще, но ему тридцатка уже и он бабник. Я заранее предупрежу, чтобы к сестре моей даже не пытался подкатить.

Глеб кивает, я тянусь к бокалу с вином и делаю глоток. Тащу со стола сыр и откусываю кусок. Правда, следующие слова брата едва не заставляют меня им подавиться:

– Получается, только ты один.

– Получается, только я, – кивает Глеб.

– А надо? Ты же и так знаешь, что к ней лезть нельзя. В тебе я уверен.

– Конечно.

На лице Глеба появляется улыбка. Вполне искренняя, но так кажется только до тех пор, пока Багров не поворачивается ко мне. В его глазах такой холод, что мне впору поежится, однако я сижу внешне спокойной, вино потягиваю. Неужели Динка права и он действительно меня узнал, а сейчас злиться, потому что предал друга? Но он ведь не знал ничего, стало быть, и не виноват?

– Так расскажешь, что за заказ? – просит Боря, забыв о предыдущей теме разговора.

– О, ничего серьезного. Подруга просто показала мне сайт, где картины на аукционах продают. Там заказ подвернулся, и я тут же подала заявку. Меня утвердили и теперь мне на природе предстоит нарисовать картину.

– За тридцать тысяч? – ошалело переспрашивает Боря. – Нехило так.

– Да, цена немаленькая, – соглашаюсь. – Но это ведь творческий труд, да и материалы недешево обойдутся.

– Ты хорошо рисуешь? – нарушает наш диалог Глеб.

– Прекрасно, – отвечает вместо меня Боря. – Аль, покажи ему.

– Думаю, не стоит.

– Еще как стоит! Тащи свои картины!

– Не надо.

Я пытаюсь отвертеться, но Боря лишь отмахивается и встает сам. Через минуту он выходит из моей комнаты с моими картинами в руках. Я не люблю демонстраций. Я действительно очень хорошо рисую и мне не за что стыдиться, но мне все время кажется, что я не дотягиваю. Однако до чего именно сама себе объяснить не могу.

– Смотри!

Боря вертит моими работами перед Глебом, а я, спустив ноги на пол, подгибаю пальцы. Мне неудобно перед Багровым за такую навязчивость моего таланта. Может, ему вообще не нравится живопись? Зачем заставлять человека делать комплименты? Боря ведь их ждет и Глеб не может сказать то, что думает на самом деле.

– Очень хорошо, – высказывается Глеб. – Ты очень талантлива, – говорит уже мне.

– Спасибо.