Танцы марионеток

Искоса поглядывая в ожидании лифта на странную пару, он вдруг вспомнил, что определенно встречал ее возле этого дома – тогда, когда выслеживал Юлю Сахарову.

Двери лифта открылись, женщина вошла внутрь и, едва дождавшись, пока зайдут толстяк и Сергей, нажала на кнопку пятого этажа.

«Так… Это становится все интереснее», – подумал Бабкин, уже почти уверенный в том, что они направляются туда же, куда и он.

– Вы тоже в пятьдесят четвертую? – спросил лохматый, когда Сергей остановился возле квартиры Конецкой.

Женщина удивленно обернулась к нему и, кажется, только теперь осознала, что рядом с ней все это время был кто-то посторонний.

– Да. Не могли бы вы…

Не успел он договорить, как из квартиры раздался женский крик.

Переглянувшись, оба метнулись к черной двери, и Бабкин сперва позвонил, а потом заколошматил по ней что было силы.

– Откройте, милиция! – заорал он. – Открывайте!

Внутри прогремел выстрел, показавшийся им оглушительно громким. Три человека перед дверью замерли.

– Тва-й-ю мать! – выругался Бабкин.

– Вася… – пролепетала женщина. – Господи, Вася, что там происходит?!

Сергей с новой силой обрушил на дверь удары кулака. Ковригин оценил вид двери и, поняв, что выбить ее не получится, быстро начал набирать номер.

– Звони в милицию, – бросил Бабкин через плечо, но увидел, что лохматый именно этим и занимается.

И тут изнутри повернули задвижку. Напрягшийся для прыжка Бабкин одним движением отодвинул женщину в сторону и ногой толкнул дверь. Ковригин заметил у него в руках пистолет и поразился тому, когда этот здоровяк успел его достать.

Двигался Сергей бесшумно и очень быстро. Оказавшись в квартире, он в первую секунду решил, что открывший им дверь спрятался, но затем увидел на полу ворочающуюся груду и присел, оглядывая коридор и не опуская пистолета. Груда оказалась толстой пожилой женщиной с серым лицом, с которого тек пот. Она заваливалась на бок, пытаясь ухватиться рукой за стену, но пальцы сползали вниз, и она снова дергала рукой, будто тонула.

– Там… – прошептала она, едва поведя подбородком, – она ее убьет.

Бабкин попытался помочь ей сесть, но стоило ему взять ее за плечо, как пальцы погрузились в липкое, горячее. «Вот же мать твою…» Он почувствовал сзади дыхание и тихо приказал, не оборачиваясь:

– Вызови «Скорую», срочно. Скажи диспетчеру, что здесь огнестрельное. Помоги ей.

За его спиной раздался негромкий сдавленный вскрик, женщина схватилась за его руку, опустилась на колени перед раненой.