Тайна Холли

 – Ну держись, теперь моя очередь.

Пока не начался следующий раунд, я решил посмотреть, как там Миро и Куки.

В человеческом обличье Куки была маленькой хрупкой девочкой, но Билл в последние месяцы научил её успешно защищаться. Но, несмотря на это, она очень боялась волков, даже таких маленьких, как Миро. Поэтому, когда он на неё прыгнул, Куки тут же притворилась мёртвой.

– Я победил, да? – довольно спросил Миро, обнюхивая опоссума, который лежал перед ним, вытянув все четыре лапы.

Билл Зорки вздохнул:

– Куки! Давай! А то двойку поставлю.

Угроза подействовала. Куки молниеносно вскочила и попыталась вцепиться острыми, как иголки, зубами Миро в нос. Волчонок так испугался, что отпрянул слишком быстро и, запутавшись в собственных лапах, шлёпнулся.

– Одно очко в пользу Куки, – сказал Билл Зорки. – Миро, не позволяй ввести себя в заблуждение: беспомощность противника может быть обманчивой."

"Уязвлённый Миро бросился на опоссума, и Куки снова притворилась мёртвой. Миро явно оказался к этому не готов – он споткнулся об опоссума и растянулся на полу.

Мы с Брэндоном усмехнулись. Джефри – в человеческом обличье – смотрел на меня так, будто собирался содрать с меня шкуру. Он считал, что во всём, что ему не удавалось, даже в неудаче младшего члена его стаи, был виноват я.

Тут я заметил, что к Джефри направляется Тикаани. Её лицо было странно неподвижным. Что ей от него надо? Что-то здесь не то! Если бы у меня на загривке росла шерсть, сейчас она встала бы дыбом.

Тикаани обменялась с Джефри парой слов, и тот с широкой ухмылкой повернул бейсболку козырьком назад.

– Следующее упражнение, ребята! – объявил Зорки, и стая снова разошлась в разные стороны.

Хотя Тикаани упорно меня избегала, мне удалось задержать её в коридоре перед ученическими комнатами.

– Ты снова со стаей?! Ты же знаешь, что за тип Джефри! Ты и в самом деле хочешь быть его «шестёркой»?! Поверить не могу!

– Ты многого не понимаешь, Караг, – сказала Тикаани, но голос её прозвучал не сердито, а печально. Она посмотрела на меня долгим взглядом, который, казалось, проник в самую глубь моей души.

Потом она ушла в комнату и закрыла за собой дверь.